Тупое орудие

Хейер Джорджетт

– А потом он тебя шантажировал!

– Нет, нет. Не совсем. Я не могу говорить об этом, но было не совсем так, как ты думаешь. Конечно, он использовал расписки как орудие, но, может, это было не слишком всерьез. Все делалось так… шутя, и вообще, он был сильно влюблен в меня. Должно быть, я малость потеряла голову и не обошлась с ним должным образом. Я перепугалась и спать не могла от мысли, что мои расписки у Эрни. Поэтому-то я и сказала Невилу. Я думала, может, он что-то сделает.

– Невил? – переспросила мисс Дру

с уничтожающим презрением. – С таким же успехом ты могла обратиться к деревенскому дурачку!

– Я знаю, просто никого больше не было. И он умный, хотя и неисправимый.

– Если судить по деревенским меркам? – полюбопытствовал слегка оживившийся Невил.

– Может быть, у него и есть кое-какие мозги, но я еще не слышала, чтобы он ради кого-то постарался или хотя бы вел себя как обыкновенный порядочный человек. Не могу вообразить, как ты уговорила его взяться за дело.

– Капля камень точит, – пробормотал Невил.

– Хорошо, ты взялся за дело, ты хоть попытался что-нибудь сделать?

– Да, это была в высшей степени мучительная сцена.

– Почему? Эрни бушевал?

– Не столько бушевал, сколько изумился. Я сам себе изумился. Вообрази только, я изображал благородного нордического джентльмена, почитающего респектабельность и хороший тон. Не поклянусь, что я не умолял его вести себя в этом же духе. Кончилось тем, что я вызвал у него отвращение, чему нимало не удивляюсь.

– Видишь ли, ты не бессердечный, ты скорее бездушный, – сообщила ему Салли. Она посмотрела на сестру. – Меня позвали сюда играть роль дуэньи?

– Да, отчасти. Кроме того, ты мне нужна.

– Большое спасибо. Так что случилось сегодня?

– Да ничего, Салли, ничего! Конечно, это была дурость, но я подумала, что, если бы я спокойно поговорила с Эрни и доверилась его великодушию, все могло бы кончиться благополучно. Ты занималась своим романом, и я надела плащ и потихоньку улизнула в «Грейстоунз» в надежде, что Эрни у себя в кабинете.

– Мне кажется, ты не в первый раз таким образом навещала Эрни, – отметила проницательная Салли.

– Н-нет, – Хелен покраснела, – я была у него до этого пару раз и не заходила к нему ни разу с тех пор, как увидела, что он влюбился в меня. Клянусь, я всегда относилась к нему как к забавному дядюшке.

– Тем глупее. Давай дальше! Когда же ты отправилась в эту нелепую экспедицию?

– В половине десятого – я знала, что к этому времени ты будешь погружена в свой дурацкий роман. – Хелен несколько оживилась. – И я знала, что Эрни у себя в кабинете, потому что, когда я свернула с Арден-роуд на Мейпл-гроув, я увидела, что из садовой калитки «Грейстоунз» вышел мужчина и зашагал к Вейл-авеню.

– Абрахам, – сказал Невил. – Это в любом случае исключает его. А жаль: это имя выглядело бы недурно.

– Не знаю, о чем ты тут болтаешь. Я вошла в сад и направилась по дорожке к кабинету Эрни. Эрни был у себя, но

я очень скоро поняла, что пришла напрасно. Он был почти чудовищен, если можно назвать чудовищным такого привлекательного человека.

– Это все результат моих нордических поползновений, – сказал Невил. – Тут Эрни не виноват.

– Как долго ты пробыла с ним? – спросила Салли. – И прежде чем отвечать, думай! Это, возможно, пригодится.

– Мне незачем думать: я знаю, – ответила Хелен. – Эрни что-то сказал о том, что меня могут увидеть с ним в такое предосудительное время, и я взглянула на часы и сказала, что если он считает без четверти десять предосудительным временем, то он настоящий викторианец, хотя я бы скорее сочла его эдвардианцем [2] .

– Неплохо! – одобрила Салли.

– Да, я была в бешенстве, – согласилась Хелен. – И я прямо пошла назад по дорожке, по которой пришла.

2

Эпоха королевы Виктории отличалась строгостью нравов, короля Эдуарда – фривольностью.

– Прямо домой?

Хелен не сводила глаз с Невила, который глядел на нее с видом сонного удовлетворения.

– Нет, – сказала она после минутного колебания. – Не сразу. Я слышала, как заскрипела калитка, и, естественно, я не хотела, чтобы меня видели, и нырнула за куст перед домом.

– Кто это был? – быстро спросила Салли.

– Не знаю. Мне не было видно. Мужчина – все, что я могу сказать.

Салли посмотрела на нее испытующе и приказала:

– Ладно. Продолжай!

– Он вошел в кабинет. Наверно, он закрыл за собой дверь, потому что я не могла разобрать ни слова и слышала только неясные голоса.

– И ты при первой возможности убежала?

– Конечно, – кивнула Хелен.

– И никто, кроме Эрни, тебя не видел?

– Нет.

– И ты по своим следам не разбрасывала носовых платков и тому подобного?

– Конечно, нет.

– Значит ничто, кроме расписок, не связывает тебя с убийством! – заявила Салли. – Мы должны раздобыть их, пока не нашла полиция.

– О Салли, если б я только могла! – сказала Хелен. – Но как? Их нет в его письменном столе…

– Откуда ты знаешь? – быстро спросила Салли.

– Ну… Эрни сказал… – пробормотала Хелен.

– Я бы не слишком полагалась на то, что он сказал. Конечно, они могут быть в сейфе, но будем надеяться, что он не обзавелся сейфом. Невил, теперь должен действовать ты.

Невил открыл глаза. Оглядев обеих сестер своим особенным, сонным взглядом, он вылез из кресла и подошел к столу, на котором стоял ящичек с сигаретами. Он неспешно выбрал и закурил сигарету, вынул свой пустой портсигар и стал наполнять его.

– По-моему, ты чересчур увлеклась, – сказал он.