Туннели
Шрифт:
— Стигийцы скоро будут, — угрюмо произнес он, подошел к стойке и открыл большую книгу, не глядя на мальчиков. У него на мундире тоже была золотисто-оранжевая звезда. Он очень походил на своего коллегу, но был помоложе, а на голове у него красовался ровный «ежик» таких же белых волос.
— Честер, — шепнул Уилл. Не получив ответа, он протянул к Честеру руку.
Полицейский, стоявший рядом с ними, молниеносно выхватил дубинку и стукнул его по пальцам.
— Прекратить! — рявкнул он.
— Эй! — Уилл вскочил со скамейки, сжав кулаки и дрожа
Честер схватил его за рукав.
— Успокойся, Уилл!
Уилл сердито стряхнул руку Честера и уставился в ледяные глаза полицейского.
— Я хочу знать, почему нас задержали, — потребовал он.
На несколько секунд мальчики замерли в ужасе, опасаясь, что лицо полицейского взорвется — настолько оно побагровело. Но тут его плечи задрожали, и он утробно захохотал, сперва тихо, потом громче и громче. Уилл покосился на Честера, который испуганно разглядывал полицейского.
— ДОВОЛЬНО! — резко, как будто ударив кнутом, крикнул другой полицейский из-за стойки. Он смерил взглядом смеющегося коллегу, и тот сразу притих. — ТЫ! — сердито посмотрел он на Уилла. — СЯДЬ! — Этот полицейский держался так властно, что мальчик и не подумал перечить и быстро сел рядом с Честером. — Я, — продолжал человек, важно выпятив грудь, — Первый Офицер. Со Вторым Офицером, — он кивнул в сторону полицейского, стоявшего рядом с ними, — вы уже знакомы.
Первый Офицер поглядел на свиток, который он извлек из почтовой трубы.
— Вы обвиняетесь в нарушении закона двенадцатого, подраздела второго — незаконное проникновение в Квартал.
— Но… — вяло начал Уилл.
Первый Офицер проигнорировал его и продолжал читать.
— Далее, вы вошли в дом без приглашения хозяина, очевидно, с намерением совершить кражу, и тем самым нарушили закон шестой, подраздел второй, — деловым тоном произнес он. — Вам понятны эти обвинения? — спросил он.
Уилл и Честер озадаченно переглянулись, и Уилл хотел было ответить, но Первый Офицер прервал его.
— Так, что у нас тут? — проговорил он, расстегивая рюкзак Уилла и вытряхивая содержимое на стойку. Он взял в руки сверток с бутербродами и понюхал его, даже не разворачивая. — О, свинина, — с едва заметной улыбкой сказал он, облизнул губы и отложил сверток в сторону. Уилл понял, что больше не увидит свой обед.
Затем Первый Офицер принялся методично осматривать другие вещи. Он долго разглядывал компас, но швейцарский нож заинтересовал его куда больше — прежде чем отложить его, Офицер вытащил по очереди все лезвия и потрогал толстыми, похожими на сосиски, пальцами маленькие ножницы. Лениво перекатывая по стойке один из мотков бечевки, другой рукой полицейский развернул потертую геологическую карту, которую взял с собой Уилл, и бегло просмотрел ее. Наконец он нагнулся и понюхал карту, брезгливо поморщился и перешел к фотоаппарату.
— Гм, — задумчиво пробормотал полицейский, вертя его в руках.
— Это мое, — сказал Уилл.
Первый Офицер проигнорировал его,
— ИМЯ! — прорычал он, взглянув на Честера.
— Э-э… Честер… Честер Ролс, — запинаясь, ответил мальчик.
Первый офицер заскрипел ручкой по странице. За исключением этого звука в комнате стояла тишина, и Уилл вдруг почувствовал себя совершенно беспомощным, как будто запись в книге начинала некий загадочный необратимый процесс.
— А ТВОЕ? — рявкнул Офицер на Уилла.
— Он сказал, что мой отец тут, — ответил Уилл, храбро указывая пальцем на Второго Офицера. — Где он? Я хочу с ним увидеться!
Первый Офицер посмотрел через комнату на своего коллегу, а потом снова на Уилла.
— Ты ни с кем не увидишься, пока не будешь делать то, что тебе велят.
Он опять поглядел на Второго Офицера и нахмурился, не скрывая своего недовольства. Второй Офицер опустил глаза, неловко переминаясь с ноги на ногу.
— ИМЯ!
— Уилл Берроуз, — медленно ответил Уилл.
Первый Офицер взял свиток и сверился с ним.
— У меня здесь значится другое имя, — сказал он, покачав головой, и пристально посмотрел на Уилла стальными глазами.
— Мне все равно, что там у вас значится. Я свое имя знаю.
Повисла пауза. В оглушительной тишине Первый Офицер продолжал смотреть на Уилла. Потом он резко захлопнул книгу. От сильного удара с поверхности стойки поднялось облачко пыли.
— В КАМЕРУ ИХ! — раздраженно рявкнул он.
Мальчиков стащили со скамьи. Когда их вталкивали в большую дубовую дверь в конце приемной, снова раздался свист и глухой стук, извещавшие о том, что по трубам пришло новое сообщение.
К камерам вел коридор длиной метров пять, тускло освещенный единственным шаром в дальнем конце. Под светильником стоял небольшой деревянный стол со стулом. Справа шла сплошная стена, а слева в кирпичной кладке темнели четыре железные двери. Мальчиков отвели к последней, на которой была выведена римская четверка.
Второй Офицер достал из кармана связку ключей и отпер дверь. Она бесшумно отворилась; хорошо смазанные петли даже не скрипнули. Полицейский отошел в сторону, повернулся к мальчикам и кивнул в сторону камеры. Когда они остановились на пороге, неуверенно переглядываясь, он потерял терпение и грубо втолкнул их внутрь, а потом захлопнул дверь.
Ребята внутренне сжались, услышав, как в замке повернулся ключ. Звон двери еще отдавался жутким эхом от стен. Мальчики попытались на ощупь сориентироваться в темной сырой камере. Честер споткнулся о ведро, и оно со стуком покатилось по полу. Вдоль стены напротив двери обнаружился уступ в метр шириной, обшитый свинцом, шероховатый, холодный и влажный. Уилл и Честер молча сели на него. Их глаза постепенно привыкали к полутьме. Через окошко в двери проникало немного света из коридора. Наконец Честер нарушил тишину, громко потянув носом воздух.