Туннель
Шрифт:
Сердце Мод сжалось. Нет, пусть никогда не уподобится этим звукам жизнь ее маленькой, чудесной девочки, с которой она играла, как ребенок, и за которой ухаживала, как опытная, старая женщина. Как глупо забавляться подобными фантазиями! Она мысленно склонилась над малюткой, чтобы защитить ее своим телом от мрачной, унылой музыки, и через некоторое время ей действительно удалось направить свои мысли по другому руслу.
Музыка сама пришла на помощь Мод. Новая волна звуков, бурно нарастая, наполнила ее заглушившим все мысли неясным томлением, пламенным
Мод казалось, что она должна остановиться, должна подумать о чем-то неведомом, таинственном и непостижимом. Сменившая ураган тишина была так пленительна, что в партере вдруг замер шелест вееров. Снова запели в оркестре диссонирующие голоса, неуверенные, замедленные, с трудом пробивающиеся к мелодии. Они сделали Мод задумчивой и печальной. Насмешливые фаготы и страдавшие всей душой виолончели словно беседовали с ней, и Мод казалось, что она вдруг поняла всю свою жизнь. Она не была счастлива, несмотря на то, что Мак ее боготворил и она безумно любила его, – нет, нет, что-то было не так, чего-то не хватало…
В этот миг, именно в этот миг Мак дотронулся до ее плеча и шепнул ей на ухо:
– Прости, Мод, в среду мы едем в Европу. Мне нужно еще многое подготовить в Буффало. Если мы сейчас уйдем, мы еще поспеем к ночному поезду. Как ты на это смотришь?
Мод не ответила. Она сидела молча и неподвижно. Волна крови поднялась в ней, залила ей шею, лицо. Глаза медленно наполнились слезами. Так прошло несколько минут. Она чувствовала острую обиду на Мака. Как бесчеловечно было вырывать ее из концерта лишь потому, что этого требовали дела!
Аллан заметил, что дыхание Мод стало прерывистым и щеки зарделись. Его рука еще покоилась на ее плече. Он ласково погладил Мод и шепнул:
– Ну, останемся, дорогая, я только так спросил. Мы отлично можем выехать и завтра первым поездом.
Однако у Мод уже было окончательно испорчено настроение. Музыка теперь угнетала ее, внушала ей страх и беспокойство. Мод еще колебалась, уступить ли Аллану. Но, случайно заметив бесцеремонно направленный на нее бинокль Этель Ллойд, она тотчас стала собираться. Она заставила себя улыбнуться в надежде, что Этель Ллойд заметит эту улыбку, и Аллан был поражен ее нежным, еще влажным взором, обращенным на него.
– Пойдем, Мак!
Ей было приятно, что Мак заботливо помог ей встать, и, весело улыбаясь, с виду в превосходном настроении, она покинула ложу.
4
Они подъехали к Центральному вокзалу в ту минуту, когда поезд отходил от перрона.
Мод запрятала свои маленькие руки в карманы шубки и из-за поднятого воротника кинула взгляд на Мака.
– Вот
Позади стоял их слуга Леон, старик китаец, которого все называли Лайон. [12] Лайон держал в руках чемодан и с растерянным выражением на дряблом, морщинистом лице смотрел поезду вслед.
Аллан вынул часы и кивнул.
– Жаль, – добродушно сказал он. – Лайон, мы вернемся в гостиницу.
То, что они опоздали к поезду, сказал Мак в автомобиле, огорчало его из-за Мод, – ведь ей, вероятно, предстоит много возни с упаковкой вещей.
Мод улыбнулась.
12
Lion («лайон») – лев (англ.)
– Почему ты думаешь, – спросила она, не глядя на Мака, – что я вообще поеду с тобой?
Аллан удивленно посмотрел на нее:
– Я надеюсь, что ты поедешь, Мод!
– Я, право, не знаю, можно ли зимой ехать с Эдит. А без Эдит я ни за что не поеду.
Аллан задумчиво смотрел перед собой.
– Это мне не пришло в голову, – нерешительно произнес он, помолчав. – Правда, Эдит! Но я думаю, что все-таки это можно было бы устроить.
Мод не ответила. Она ждала. На этот раз он не отделается так легко!
– На пароходе ведь совсем как в отеле, Мод, – добавил Аллан после небольшой паузы, – я взял бы каюты «люкс», чтобы вам было удобнее.
Мод прекрасно знала Мака. Он не станет уговаривать, не станет просить поехать с ним. Он не скажет больше ни слова, но и не обидится, если она отправит его одного.
Мод видела, что он уже старается освоиться с этой мыслью.
Аллан задумчиво и разочарованно смотрел перед собой. Что ее отказ был лишь комедией, не приходило в голову ему, никогда не разыгрывавшему комедий и всегда изумлявшему Мод искренностью и простотой своей натуры.
С внезапным приливом нежности она схватила его за руку.
– Конечно, я поеду с тобой, Мак! – сказала она, ласково взглянув на него.
– Ну вот и хорошо! – ответил он, благодарно пожимая ей руку.
Мод преодолела свое дурное настроение, и от этого ей стало радостно и легко на душе. Она принялась оживленно и весело болтать. Говорила о Ллойде и его дочери.
– Этель была к тебе благосклонна, Мак? – спросила она.
– Она действительно была со мной очень любезна, – ответил Аллан.
– Какое она произвела на тебя впечатление?
– Она показалась мне очень непринужденной, естественной, даже немного наивной, словно ребенок.
– Вот как! – Мод рассмеялась. Она сама не могла понять, почему ответ Мака опять несколько восстановил ее против него. – Ах, Мак, хорошо же ты понимаешь женщин! Господи! Этель Ллойд – естественна! Этель Ллойд – наивна! Ха-ха-ха!
Аллан рассмеялся вслед за ней.
– Право, она показалась мне естественной! – уверял он.
Но Мод вошла в азарт: