Туманы Эвернесса
Шрифт:
Какие бы цепи не сковывали человеческие руки и ноги, они не смогли удержать более маленького волка, который упал на землю и встал на ноги, радостно лая. Ворон немедленно нагнулся, накинул кожу придворного, которую так высоко ценил сэлки, на горло волка и выпрямился. Вслед за ним выпрямился и обнаженный человек.
— Благодарю вас, сэр, кто бы вы не были.
— Меня зовут Ворон, сын Ворона.
— Черт подери! — воскликнул молодой удивленный голос. — Я надеялся, что вы из настоящего мира. Но, судя по имени, вы из мира снов, не так ли?
10
Стрелы
I
— Я — настоящий человек, не магическое существо, — ответил Ворон. — Я пришел спасти вас.
— О, боже мой! Надеюсь, это не очередной трюк. Агошкой не могут быть настолько хитрыми. Вы не могли бы опять зажечь свет? А то я ничего не вижу.
В руке Ворона появился огненный шар.
Гален уставился на него: черная борода, всклокоченные волосы, длинный инвернесс, на пальце магическое кольцо, в одной руке зеркало, в другой потрескивающий шар, в котором сверкают крошечные молнии, лицо странно серьезно.
— Да, ты не магическое существо, — рассмеялся Гален. — Какой я дурак! Хахахаха!
Он выхватил зеркало из руки Ворона и жадно поглядел в него.
— Черт побери! Да я совсем старик.
Отражение в зеркале показало седовласого мужчину с тяжелым лбом, широкими скулами и выступающим подбородком, окаймленным черной бородой с серебряными нитями, «соль с перцем».
Его лицо исказилось от страха. Гален поднял руку, соединив большой палец и мизинец как в салюте бойскаута. [40]
40
Скаутский салют — отдается при полной униформе и в торжественных случаях, таких как подъём и спуск национального флага, и при произнесении скаутской клятвы. Вариантом этого символа-салюта является скаутский знак, во время которого правая рука поднимается до уровня плеча, два пальца — большой и мизинец соединены, два или три, в зависимости от возраста скаута, плотно сжаты (указательный, средний и безымянный). Три пальца символизируют три основных принципа скаутинга. Большой палец и мизинец, соединенные вместе, говорят о том, что в скаутинге старший помогает младшим.
— Это же тело Дилан Ньёрдинга! Как оно попало к тебе? Говори! — и он протянул обе руки к Ворону.
На Ворона напал странный паралич, он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.
— Я пришел из-за Венди.
— В-Венди… — Внезапно взор, полный радости и невыразимой надежды осветил лицо Галена.
— Я ее муж.
Гален, совершенно неожиданно, раскинул руки и обнял Ворона, паралич которого уже прошел. К своему бесконечному замешательству, Ворон обнаружил, что седовласый мужчина плачет в его руках, хныкая как ребенок, а он сам поглаживает его по спине одной рукой и приговаривает:
— Ну, ну, успокойся, все позади. — Другую руку Ворон держал подальше от спасенного им человека, чтобы того не ударил электрический ток.
— Она — единственная — знает, что я здесь… Я думал только… если бы она могла сказать деду… но я был таким идиотом… только сумасшедшая девушка в больнице, —
— Возьми себя в руки! — сказал Ворон. — Престань хныкать как ребенок!
— А — а — она все это начала, ты знаешь. Я хотел просто доказать деду… Что я… Что мне можно доверять…
— Твой дедушка находится в намного более худшем месте! Аполлон сказал, что он в Ахероне! Ты должен доказать, что ты — настоящий мужчина, и мы спасем его. Да перестань реветь! Венди сама в опасности, может быть. Твоего отца, Питера, арестовали, как и меня.
— Папу арестовали? За что?
— Он убил двух гигантов.
Лицо Галена опять осветилось от удивления и радости. Он вскинул руки вверх и стал крутиться, весело крича:
— Папуля — молодец! Наконец-то он присоединился к нам. Убил гиганта? Двоих? Здорово! Держу пари, он поверил в магию! Как это ему удалось?
— Он взял молот Мьёлльнир, а Венди — жезл Моли.
Внезапно шум сверху прервал их. Он походил на рев потока воды, и кровь, несшая куски костей и внутренние органы, хлынула в помещение через трубы в стене.
Ворон и Гален прыгнули на стол, глядя на кровь, собиравшуюся вокруг них. Части массы начали пульсировать и плавающие органы стали соединяться, образуя какой-то организм.
— Самая большая и противная вещь, которую я только видел… — сказал Ворон, зажимая ноздри. Внутри крови блеснули молнии, разрушая некоторые из органических масс. Остальные быстро собирались.
Уровень крови поднялся. Толстые раздутые тела эхвиски стали, содрогаясь, всплывать, а отвратительная масса оживляла их.
Наконец вместе собрались глаза, и с безумной ненавистью уставились на Ворона и Галена. Кости росли в размерах, образуя заостренные рога и когти, паутина жил и мышц начала соединять кости.
— Прости, Гален, — сказал Ворон. — Я пытался спасти тебя, но теперь не знаю, что делать. Еще несколько секунд — и мы окажемся в огромном рту, полном острых зубов. Но погоди! Ты же волшебник. Мы можем что-нибудь сделать?
— Агошкой — это вид кэлпи. Их может остановить только Лук Бельфана. Но где мы возьмем…
— Может быть, я могу прожечь дыру в потолке…
Молнии ударили в железный потолок, безрезультатно. В груди Ворона опять появились страх и гнев, молнии потухли. Кровь подобралась к ногам людей.
Один из эхвиски встал прямо, плеснул по крови рукой и захихикал.
В душе Ворона боролись удивление и гнев на самого себя, и тут внезапное воспоминание осветило его лицо; рукой, свободной от огненного шара, он вынул из кармана скомканную долларовую банкноту.
— Вот! Как глупо, что я не вспомнил о ней! Здесь! В стране золота! Посмотри на оборот! Великая Печать! Стрелы в когтях орла!
Внезапно глаза Галена загорелись, и он схватил банкноту. В то же самое мгновение щупальце схватило Ворона за ногу. Он ударил в ответ гаснущей молнией. Щупальце отшатнулось и освободило ногу.