Туманы Эвернесса

Райт Джон К.

— И тогда ивы разрешили ветру принести назад свое послание: «Ее радость исчезла, потому что она забыла свое имя».

III

Госпожа Сова пощелкала языком.

— Ну, у этого Скворца язык слишком хорошо подвешен!

— Важно не это, — сказал Луговой Мышонок (возможно немного нетерпеливо). — Что мы должны делать — вот что важно!

— Делать? — Госпожа Сова моргнула. — С меланхолией ничего нельзя сделать, она как погода: приходит и уходит сама.

— Но, моя дорогая Госпожа Сова, —

и на этот раз голос Лугового Мышонка стал чуть-чуть резким, — это уходит глубже, чем меланхолия, глубже, чем печаль. Это уходит прямо в корень! Она забыла свое имя, и мы обязаны найти и вернуть его ей.

— Именно так! — раздался новый голос, глубокий и низкий, Луговой Мышонок подпрыгнул и пролил чай на свою коричневую шкурку.

Это оказался сам Рогатый Филин. Несмотря на объемистую талию, он всегда двигался совершенно бесшумно. (И возможно он нарочно вошел в кухню через заднюю дверь, чтобы заставить бедного Лугового Мышонка подпрыгнуть. Не то, чтобы Рогатый Филин был каким-то злым созданием, но Луговой Мышонок говорил с его женой слишком резко.)

— Как прошел Парламент, дорогой? — спросила Госпожа Сова.

— Чепуха и глупости, — устало прогрохотал Рогатый Филин, подходя к чайнику. — Он вывернул голову назад и сказал через плечо. — Мы обсуждали (а! Привет, Мышонок) в точности то же самое дело, о котором говорил Мышонок, но со всеми этими выступлениями, голосованиями, повестками дня и резолюциями нам понадобятся месяцы для того, чтобы добраться до решения, которое наш добрый Мышонок только что так четко изложил. Мы обязаны вернуть Печальной Принцессе ее имя.

— О, она вполне может обойтись без него, дорогой, — сказала Госпожа Сова.

Рогатый Филин выпятил грудь и надул щеки, выражая величайшее неудовольствие.

— Имя — это не то, без чего легко можно обойтись, это тебе не насморк. Принцесса может оказаться в опасности! (Он не возражал, когда резко говорили с его женой, он только возражал, когда так делал кто-нибудь другой, а не он сам.)

— О, так у тебя перепутаются все перья, дорогой, — сказала Миссис Сова. — В Сияющей Долине никто не может быть в опасности.

Рогатый Филин более чем смутил Лугового Мышонка, но любовь к Принцессе заставила его воскликнуть:

— Мистер Филин, сэр, пожалуйста, извините меня! Только скажите, что это за опасность, сэр! Пожалуйста!

Филин вздернул голову и уставился на Лугового Мышонка одним глазом.

— Я услышал это от Кардинала. Разве ты не слышал эту историю?

Луговой Мышонок сглотнул и уставился на огромную внушительную фигуру Рогатого Филина.

— Я люблю истории.

И к его огромному удивлению Рогатый Филин улыбнулся, уселся за стол и взял кружку с чаем.

— А кто в этой долине не любит?

IV

— Я пошел, чтобы проконсультироваться у Кардинала о некоторых очень важных вопросах, связанных с делами церкви, которые, однако, не имеют отношения к нашему делу. Его секретарь, Птица-Секретарь, только что ушел, мы обсудили наши дела,

и я уже собирался уходить, когда, внезапно (и без объявления, имейте в виду) вошла никто иная, как Госпожа Ворониха, взволнованная до невозможности.

— «Я, я во всем виновата, только я!» каркала она без перерыва. Ну, вы знаете, Госпожа Ворониха очаровательная дама, вся долина от нее без ума, но голос! Она каркает как самая обычная ворона. Только через несколько минут Кардиналу удалось успокоить ее и добиться того, чтобы она рассказала свою историю.

— Как оказалось, ее муж отправился к Принцессе попросить благословить их яйцо перед крещением. Теперь, вы знаете, что этот Ворона был нашим гробовщиком в те дни, когда зима еще заходила сюда, и, конечно, перестал им быть, когда война закончилась. И он не хотел отягощать (это слово Госпожи Воронихи, заметьте), да, не хотел отягощать своего юного сына фамилией «Ворона».

— Почему нет? — воскликнула Госпожа Сова. — Я думаю, что Вороненок, сын Вороны, было бы отличным именем.

— Не перебивай, дорогая. Ну, я думаю, что Вороненок, сын Вороны, было бы отличным именем…

— Разве я только что это не сказала?

— Гм! Отличное имя, но нет, Мистер Ворона так не думал. Он хотел назвать своего сына так, как зовут его кузена. Ворон. И, по словам Госпожи Воронихи, Принцесса просто упала в обморок, когда услышала это имя. Опустилась на пол, как цветок. Чуть не выпала из окна, если верить Госпоже Воронихе (хотя я и знаю, что весь мир от нее без ума, но женщины склонны преувеличивать). Э… Где я был?

— Ворон, — пискнул Луговой Мышонок.

— А, да. Мистер Ворона рассказал, что услышав это имя, Принцесса заплакала. Вода полилась из глаз! Бедная Госпожа Ворониха так перепугалась, что потеряла половину мозгов, когда увидела это. Плакать! Это кое-что такое, что совы никогда не делают, уверяю вас, и я никогда не видел, чтобы так делали вороны. А ты, Мышонок?

— Мыши не плачут. — Луговой Мышонок покачал головой. — Когда я тоскую, то ем.

— Очень мудрая политика, — прокомментировал Филин.

— И почему Печальная Принцесса забыла свое имя? — спросила Госпожа Сова. — Неужели из-за малыша Госпожи Воронихи? Может быть, мы должны серьезно поговорить с Воронами о тех неприятностях, которые они приносят народу долины?

— Нет, ведь ты наверно не помнишь, какое имя было у нее раньше, — сказал Рогатый Филин.

— Что? Что? Какое? — воскликнул Луговой Мышонок.

— Счастливая Принцесса.

V

Луговой Мышонок от радости подпрыгнул в воздух. — Получается, что вы все это время знали ее имя? Я немедленно бегу назад и расскажу ей!

— Все совсем не так просто, — самодовольно заметил Рогатый Филин. — Ведь я еще не рассказал вам то, что рассказал мне Кардинал.

Луговой Мышонок навострил ушки.

— Сэр, уверяю вас, я весь внимание.

— Кардинал рассказал мне замечательную историю, а ведь он, заметьте, очень сведущ в теории. Вот его рассказ.