Туманность Персефоны

Климова Виктория

– Ладно-ладно, поняла я, – примирительно сказала Ида, подняв руки, как будто собиралась сдаться. – Всего лишь уточняю детали: вдруг мистер Кэмелус категорично против, чтобы его мальчик попал в руки такой разгильдяйки.

Исида широко улыбнулась, ненавязчиво рекламируя себя. Рен в очередной раз непроизвольно закатил глаза – злиться на эту девушку было невозможно. Задача начинала казаться ему невыполнимой.

– Ты что знаешь о Мерцуре? Прежде чем соглашаться, тебе стоит хорошо подумать.

Исида, справившись со своей непослушной улыбкой, задумалась. О Мерцуре она знала по официальным источникам земли, отрывки знаний пронеслись у девушки в голове, подведя несложный

итог: что-то не слишком радужное она смутно помнит, но ей плевать. Опция «Рациональность» отключилась.

– Когда-то читала про неё. Или это няня страшные сказки мне читала – неважно. Я согласна, – выпалила Ида.

– Ладно, – пожал плечами Рен. Взгляд его упал на информационные экраны на стене, и несколько циферблатов с часами: общепринятое земное время, время планет начала, конца экспедиционного цикла, и т.д. и т.п. Рен засобирался: – Э, да. Потом, чур, не жаловаться. Зайду за тобой перед посадкой.

Девушка энергично закивала головой, параллельно пытаясь поправить причёску, которая была похожа на милый колтун шерсти, начёсанный с кота, и бормотала бессвязные слова благодарности. Молодой человек не смог сдержать улыбку, однако постарался придать ей вопросительный оттенок. С таким же выражением он пожал протянутую ему руку. Если здесь не скрывалось никакого подвоха, то выходило, что девица крайне странная. Хотя и забавная. При этой мысли Рен быстренько отвернулся от собеседницы, скрывая смущённую дурацкую улыбку.

Когда после уже разговора Ренетус шёл по коридору, мысли его выражались на лице по некой замкнутой траектории. Мозг пытался ухватиться за что-то явное, привлекающее к себе внимание, но пока недоступное самому Рену. Нечто в этой ситуации было неправильно или, наоборот, правильно. Только кто поступает неправильно – сам Рен, или кто другой, парню было непонятно. Каждый раз, когда разум подходил максимально близко к разгадке, мысли соскальзывали, как иголка граммофона с пластинки, и возвращались к началу повествования. И снова расползалась смущенная улыбка. Молодой человек забыл о своих планах массового обольщения членов экипажа, а случайно встретившимся таковым в коридоре, рассеянно кивал головой.

***

Так, витая в своих закольцованных мечтах, Рен очутился прямо перед рулевой рубкой. Здесь они с Роджером договорились встретиться перед посадкой на Мерцуру, и разговор обещал быть напряжённым, как и все последние контакты капитана и его воспитанника. Поэтому Ренетус остановился около двери, чтобы перевести дух, настроиться на предстоящую беседу, принять более серьёзный вид и избавиться от дурацкой улыбки, неподобающей для важных переговоров. Переговоры действительно предстояли нелёгкие, обе заинтересованные стороны были упёрты как бараны, заранее глухи к аргументам противоположной стороны и уверенные только в своей правоте. Один считал другого старой развалиной, мешающей ему жить самостоятельно, другой считал, что имеет дело с взбунтовавшемся гормонами подростком, который не так давно научился подворачивать штаны по длине, а не шаркать этими штанами, пока низ не стопчется до дыр. Так вот и жили.

Капитан сидел у приборной панели, перебирая бумажные отчёты команды. Стопка была приличной, работа могла затянуться. В бумагах были в основном задания, выполненные бригадами, особо отличившиеся работники, устранённые или выявленные неполадки. Вообще, бумажной волокитой занимался обычно Каликстус Руф, а затем отдавал на обработку Рену. Отчёты эти нужны были для начисления выплат, а также для наблюдения за состоянием корабля. Каликс брал на себя бухгалтерию, а Ренетус – техническую часть. Теперь же Роджер демонстративно занялся этой работой сам, очевидно,

желая показать, что может справиться и без Рена. Хотя на бумагах явно были видны разноцветные пометки маркером и комментарии на полях о том, на что обратить внимание от Каликстуса (чего он не делал для Рена), капитан невозмутимо изучал записи. Молодой человек мысленно цокнул и злорадно покачал головой. В реальности же он, сухо поприветствовав Роджера, подошёл к панорамному окну, встал спиной к капитану, скрестив руки на груди.

Роджер только на секунду поднял глаза на вошедшего парня, и как будто бы дальше погрузился в своё увлекательное дело. Противоборствующие стороны заняли свои исходные позиции. С секунду официально выдержали паузу перед разговором.

– Как дела на корабле? – отдавая должное этикету, Роджер начал разговор первым.

Рен многозначительно взглянул на гигантскую стопку отчётов о жизни всего существующего в пределах «Туманности Персефоны», лежавшую перед капитаном. Но правила игры обязывают участников начинать с нейтральных тем.

– Ничего особенного. Вселенская сеть нестабильно работает, после того, как обеззаразили груз. Но вроде никто не жалуется.

– Правильно, – одобрительно сказал Роджер. – Если жаловаться, что недостаточно стабильно работает сеть, то начальство решит проблему, дав тебе побольше работы.

– Она не совсем уж не ловит. Просто с перебоями. В общем, Каликс уже отправил бригаду ремонтников.

– Понятно. Что ещё?

Капитан Кэмелус настырно перебирал сакральные бумажки. Когда-то давно Рен спросил, а почему бы не перейти на электронные записи, на что Роджер ответил, что предпочитает по работать по старинке. «Бумажный вариант можно съесть в случае опасности», – запоздало ответил сам себе молодой человек. Дела Роджера и Аттиуса его всё также не касаются.

– Кофейный автомат в общем зале, если выбрать две ложки сахара, пишет на дисплее, что будет жаловаться в профсоюз, – пожал плечами Ренетус. – Я, конечно, могу разобраться, но, кажется, все уже привыкли, и внимания не обращают.

– Ммм, – сочувственно протянул капитан, оторвавшись от бумаг. – То есть ничего интересного на корабле не случилось, всё как обычно?

Теперь Роджер смотрел на своего воспитанника в отражении панорамного окна. За стеклом, покрытым специальным антирадиационным напылением, чёрнел космос. Рен в очередной раз пожал плечами.

– Я про топливную систему, – подсказал Роджер, окончательно отложив свои бюрократические записи, даже для верности стопку отодвинул подальше от себя.

– А, ты про это. Там в программе был заводской запрет на установку новых алгоритмов. Пришлось поменять кое-что в программе. Пока работает.

Рен говорил безразлично, будто бы это было несложно и – вообще – будничное дело. Однако, конечно, всем, кто мало-мальски разбирался в программах для систем кораблей, было ясно – задача непростая, ещё и нудная. Изменить что-то в заводских настройках, где каждая запчасть может работать только с оригинальными установками, которые должны своевременно обновляться и проходить официальные техобслуживание – та ещё задачка. Тем более, если ваш корабль снят с производства. Тогда вообще можете его выкинуть, производитель не будет больше осуществлять поддержку и выпускать детали. Куда выгоднее производителям продать новый, с крутым бортовым компьютером, который будет постоянно нуждаться в дорогостоящем обслуживании. Но а если всё-таки хочешь поменять алгоритм своими силами, то будь готов – ни один заводской модуль или даже отдельная деталь работать на твоей программе не будут, а стало быть, их придётся менять на новые, которые, к тому же, придётся сделать самому.