Туманность Ориона
Шрифт:
— Нэт!
— Нехорошо… Зачем так высоко мнишь о себе? — Гамаюнов откинулся назад, в объятия мягкого кресла, но выглядел он уже далеко не таким безобидным и добродушным, как за несколько минут до этого. Сейчас в его чертах просквозило что-то жесткое, отталкивающее, презрительное. Он смотрел на ганианца, как на некую экзотичную тварь, которая вдруг попыталась отгрызть руку, ее кормящую.
— Ты считаешь себя крутым, умным и бесстрашным, да, Хаким?
Максуд, слушая его, молча багровел, это было заметно даже под коричневатым
— Буду вынужден тебя разочаровать… — Пальцы Гамаюнова неосознанно выбивали медленный ритм ударов по подлокотнику кресла. — Чтобы не сильно зарываться, тебе стоит вспомнить, что именно обнаружил первый картографический корабль Конфедерации на Ганио. Ты знаешь об этом? Помнишь?
— Мои предки жили как…
— Они жили, как первобытные скотоводы, — зло оборвал его Андрей Генрихович. — Пасти верблюдов в пустыне — вот на что хватило мозгов твоих драгоценных пращуров. — Он посмотрел на своего собеседника и медленно произнес:
— Я хочу, чтобы ты понял: без нас вы никто. Что изобрели твои драгоценные соотечественники за века развития? Новый вид упряжи для верблюда? Иной способ пыток? Я, и люди, подобные мне, поставляем на Ганио технологии. Ты знаешь, как спускать курок, но не имеешь понятия, как сделать импульсный пистолет. Твое историческое оружие — это палка и камень.
— Зачем ты оскорбляешь меня? — выдохнул Аль Максуд.
— Я восстанавливаю историческую справедливость, чтобы ты понял: Ганио занимается своим разбойным промыслом лишь до тех пор, пока нам это выгодно. И не надо вторгаться в мой бизнес. Ты не умнее меня, а всего лишь наглее. Мои ребята навестили того бедолагу, который подписался изготавливать для тебя модели кладбищ космических кораблей, чтобы ты мог их грабить с помощью дистанционно управляемых машин.
Веко Максуда дрогнуло.
— Да. Они выпотрошили его компьютер. И у меня есть доказательства, что заказчиком был ты. А теперь подумай, что, если я вторгнусь в твой бизнес? Перестану обменивать твой товар на оружие, а приду со своими ребятами туда, где ты добываешь этот уникальный материал? Думаешь, что плавающий канал ГЧ невозможно вычислить? Ошибаешься. Туманность Ориона — это говорит тебе о чем-нибудь?!
Дальше Андрей Генрихович развить свою мысль не успел — он все-таки перегнул палку.
Выстрел, произведенный из-под стола, снес ему половину черепной коробки, забрызгав стены бледно-серыми ошметьями мозга.
Несколько секунд Аль Максуд сидел неподвижно, глядя, как дергается в кресле напротив обезглавленное тело.
— Ты уже продал нам все, что мог, шакал… — медленно процедил он сквозь плотно сжатые зубы.
Коричневое лицо ганианца, несмотря на все самообладание, было в этот миг серым, как пепел.
Он слишком хорошо понимал, что тихий, почти беззвучный выстрел импульсного пистолета не означал решения проблемы.
Встав,
Как только щель открылась сантиметров на тридцать, он несколько раз выстрелил в проем, затем не останавливаясь вошел в забрызганное кровью тесное помещение и отрывистым, осипшим голосом приказал своим ошарашенным телохранителям:
— Вычистить оба корабля! Живо!
Получив короткую передышку в событиях, Вадим отвел взгляд от экрана.
Диск-кристалл продолжал судорожно взмаргивать индикатором записи. Рорих, который присел на скошенный край терминала, подозвал Ваби и что-то негромко сказал ему на ухо. Карлик кивнул и исчез в соседней комнате.
— У них много кораблей? — наконец спросил Эрни, нарушив тягостную тишину.
— Я видел пять.
— И все, как я понял, обшиты этой новой броней?
Вадим неопределенно пожал плечами.
— А у нас? — настаивал Рорих.
— У нас их нет, Эрни. Земля под действием санкций. Элианский протокол, слышал о таком?
— Нет, — покачал головой Рорих и добавил: — Я бы на твоем месте поискал по помещениям Хакима.
— А что?
— Я знаю этого отморозка. Он сейчас наверняка беседует по ГЧ с Ганио.
— У нас нет возможности отследить канал.
— Зато можно услышать, что говорит Бешеный.
Аль Максуд действительно говорил в этот момент по ГЧ. И Рорих, и Полуэктов — оба знали ганианский в той мере, чтобы обойтись без переводчиков.
Нетрудно было догадаться, о чем идет речь по отрывистым, нервным фразам, которыми обменивался Хаким с невидимым абонентом:
— Нет… Он раскрыл нашу станцию. Что? Это не мое дело, Ванг Шиист! Я воин, а не торгаш!
На несколько минут в отсеке, откуда велись переговоры, наступила тишина. Хаким молча слушал, кивая.
— Хорошо. Мне нужны люди. Я устал играть в прятки. Да, все корабли укомплектованы. Нет. Я сломаю им хребет! Я заберу их флот и уведу его в туманность!
Опять наступила пауза, но теперь она оказалась очень короткой.
— Э, они не воины! — это произнес Хаким. — Я спущу их орбитальные станции им же на голову! Все, я сказал!
Похоже, что сопротивление на том конце связи было сломлено.
— Я ухожу в туманность, к флоту. Свяжусь оттуда. — Аль Максуд раздраженно хлопнул ладонью по панели связи, заставив ее огоньки судорожно, заполошно взморгнуть.
Некоторое время он стоял, опираясь руками о приборную панель, и его мутный, отсутствующий взгляд был направлен в темные глубины погашенного экрана, где жило его смутное, искаженное отражение.
Справившись с обуревавшими его эмоциями, он наконец выпрямился и произнес, обращаясь в никуда:
— Анвар, Юсуф, вы еще долго там будете возиться? Мы уходим!