Тулса
Шрифт:
— Кому надо? — Буркнул Светоч.
Поставил недопитый кофе в лоток и забрал воду. Сделал несколько глотков и почувствовал, как нервы снова приходят в порядок. Добил воду и съел стакан.
— Семь-шестнадцать-двадцать два у вас сегодня патрулирование в районе городского канала. Вчера там была замечена активность подростков.
— Семь-шестнадцать-двадцать два принял. Направляюсь к точке.
— В психотерапевтических целях вам будет показан ролик о нравах дикарей. — Произнесла ментаграмма.
— Зачем? Я хочу музыку.
Ментаграмма не ответила. На экране трицикла начался фильм про дикие нравы «полулюдей».
— Сегодня работа защитного щита составляет семьдесят три процента. На город движется облако ядовитого дыма из промышленной зоны внешних поселений. Жителям Тулсы ничего не угрожает. А вот в дружественном Шархе сегодня ночью было неспокойно. «Дикие» снова предприняли попытку нанести ракетный удар по счастливым жителям города. Ни одной ракете не удалось достигнуть цели, все они были перехвачены еще до сельскохозяйственного пояса Шарха. Сегодня по итогам инцидента МАКи всех городов предпримут коллективное решение, и вероятнее всего будет проведена бомбардировка цехов по производству ракет. Зависть, это худшее, что есть в человеке. Будьте счастливыми и ваши враги не переживут этого. — Резюмировала итоги ментаграмма.
— Спасибо. — Поблагодарил ее Светоч. — Я стал гораздо счастливее, что живу в таком городе, как Тулса.
— Ваш гормональный уровень идет вразрез с признаниями. Скажите, Светоч, что вас беспокоит больше всего, я разработаю для вас методику психологической реабилитации. — Ментаграмму не удалось обмануть.
— Больше всего меня беспокоит, что забрали мою Миолу.
«Клещ» передавал в МАК все жизненные параметры и если ты говорил, что стал счастливее, но при этом уровень ответственных за ощущение счастья гормонов не менялся, то ты просто врал. А вранье совсем не поощрялось. К счастью, на этот раз вместо понижения рейтинга, Светоч получил рекомендации. Оказывается, надо было больше пить воды и бегать.
Трицикл остановился у набережной канала, опоясывающего город кольцом. Он был похож на ров перед замком, задерживающий врагов. Фактически за каналом начинался агропояс, бесконечные поля, на которых неустанно трудились большие роботы, обеспечивающие город продуктами питания. За агропоясом начинался внешний уровень, буфер между землями города и «диких». Туда ссылали горожан с обанкротившимся рейтингом, которые уже не могли ничего себе позволить из предложенного ассортимента, ни жилье, ни еду, ни транспорт, ни развлечения. Так же там жило первое поколение «диких», отобранных по генетическому богатству. Поговаривали, что нравы в их поселениях были такими же, как и по ту сторону границы. Им пожизненно запрещался выход в город, и только их детям разрешалось начинать с нуля, с самых простых занятий и с наименьшим набором возможностей.
По набережной гуляли люди. Отдыхали в тени высоких ив, любовались птицами, разрезающими водную гладь пруда. Светоч прокатился несколько километров вдоль канала, наблюдая за группами людей. Все они выглядели обычно, как и положено счастливым горожанам. Взрослые, проникнувшиеся сутью Устава, направленного на достижение гармонии, вряд ли стали бы устраивать групповые нарушения. Только
С подростками сегодня было сложно. Все они проходили в это время уроки усвоения Устава, расширения кругозора и общественных медитаций.
— Семь-шестнадцать-двадцать два на вверенной мне территории нарушения общественного порядка не фиксируется. — Доложил диспетчеру Светоч.
— Семь-шестнадцать-двадцать два даю точку, проверьте ее пешим порядком. — На экране замигал огонек.
— Семь-шестнадцать-двадцать два принял, еду проверять.
Трицикл остановился на ровном месте, ничем не отличающимся от других. Та же каменная набережная, что и везде и народа здесь не было никакого.
— Семь-шестнадцать-двадцать два, нахожусь в точке, иду проверять.
— Семь-шестнадцать-шррр...ва, шррр..., оде.
— Я ничего не понял, тут какие-то помехи. — Произнес Светоч, нарушив форму доклада.
— Се... шрррр...де.
— Ни слова не разобрал. Повторите. — Не хватало еще, чтобы сломался «клещ».
Процедура его замены и приживления не самая приятная. Светоч выбрался из трицикла и пошел вдоль набережной.
— Диспетчер, вас не слышно, у меня помехи, повторите, что вы сказали.
— Шрррр ...цать два, выйдите из зоны помех и подойдите к воде. — Произнес диспетчер.
— Фух, это семь-шестнадцать-двадцать два, слышу теперь хорошо. Чем вызваны помехи? — Светоча отпустило, как только он понял, что дело не в «клеще».
— Семь-шестнадцать-двадцать два, не имеем ни малейшего понятия. Я отправила запрос в МАК, но он уполномочил тебя разобраться в этой ситуации. Оставайся и наблюдай.
— Семь-шестнадцать-двадцать два, принял. Я могу отъехать за обедом?
— Семь-шестнадцать-двадцать два, десять минут, иначе штраф.
— Я управлюсь.
Светоч выбрал ближайший пищевой автомат и решил прогуляться до него пешком, благо оставалось не больше трехсот метров. По дороге заказал суп-пюре с сухариками, креветочные кругляши на шампуре, рулеты из печеного баклажана с чесночно-морковной начинкой и стакан апельсинового сока.
— Ваши порции будут уменьшены, эквивалентно снижению общего показателя рейтинга. — Сообщила ментаграмма в заключении.
— Но..., морить человека голодом негуманно. — Расстроился Светоч.
До сего дня его рейтинг только рос и он понятия не имел, что его снижение повлияет на такую вещь, как размер порции.
— Стимуляция к повышению качества жизни через насыщение является одной из главных мотиваций. — Сумничала ментаграмма.
— Хочешь сказать, голодный человек на месте сидеть не будет?
Ответа он не получил. Подошел к пищевому автомату, который при приближении вытянул вперед лоток и забрал свой обед. Даже зрительно порции оказались не такими, на которые он рассчитывал. Место для принятия обеда находилось на крыше здания пищевого автомата. Светоч забрался на него по лестнице и сел за столик под зонтом. Расставил на стол приборы с едой и приступил к обеду. Не спешил, вопреки предупреждениям диспетчера. На набережной все было тихо, никто не упарывался, не тонул, люди наслаждались прекрасными видами и чистым воздухом.