Тщеславие
Шрифт:
— Как я тебя хочу, — прошептала она. — Боже, как я тебя хочу!
Октавия вся сомкнулась на нем, и Руперт чувствовал, что с каждым новым порывом проникает в нее все глубже и глубже. И когда достиг самого сокровенного, тело девушки содрогнулось. Настал всепобеждающий миг торжества, и она проговорила:
— Я не позволю тебе умереть, Руперт.
Он почувствовал, что растворяется в приливе ее страсти, и слова, как клочки бумаги на ветру, унеслись прочь.
Прилив спал, жар
Она лежала на нем в быстро остывающей воде, и сердце замедляло ритм, выравнивая его с ритмом сердца любимого. Потом встала на колени и рассмеялась так легко, что Руперт засомневался: а был ли яростный напор тех подслушанных слов?
— Ну как, хорошее лечение твоих синяков?
— Лучше некуда. Да и твое поведение вполне соответствует поведению девицы из таверны. — Рука потянулась, чтобы похлопать ее по заду, но он тут же ее отдернул. — Нет, боюсь той дамы в вуали.
— Она не будет приходить слишком часто, — живо возразила Октавия. — Ровно столько, сколько потребуется, чтобы создать налет тайны. — И она соблазнительно подставила спину его ладони.
— Вылезай, — Руперт шлепнул ее ниже поясницы, — а то юная Эми войдет и поднимет шум.
— Ревнивая девчушка. — С мокрой Октавии на пол скатывались капли. — Куда же я положила полотенца? Ах, вот они, все еще в корзине.
Она вытащила из корзины плотное белое полотенце и завернулась в него.
— Позвольте-ка, милорд, я вас вытру.
Улыбаясь, Руперт выбрался из ванны и покорно встал, а она, сосредоточенно хмурясь, ходила вокруг него с полотенцем — вытирала с тела воду и смазывала синяки арникой.
— А как здесь? — Она игриво провела ладонью по его животу. — Немного массажа, думаю, не повредит. Руперт схватил ее за запястье и отвел руку:
— Спасибо, Октавия, но мне нужна передышка.
— С каких это пор?
— С тех самых, как со мной позабавились три здоровенных мужлана.
— Бедняжка, я совсем не подумала, — тут же переменила тон Октавия. И поспешила к узелку, который принесла с собой. — Смотри, здесь чистое белье и костюм для верховой езды. Решила, что в штанах из оленьей кожи тебе будет удобно.
— На приглашение из Сент-Джеймсского дворца я не рассчитываю, — горько согласился Руперт, принимая узелок.
Октавия хотела было возразить, но, видимо, передумала и промолчала. Просто наклонилась и подобрала скомканное платье. Когда она стала выжимать чулки, в комнате повисла тишина.
Руперт с наслаждением застегнул рубашку и надел штаны. Чистая одежда словно возродила его.
Он взглянул на Октавию, надевавшую деревянные башмаки на босу ногу.
— Вот теперь ты стал похож на самого себя.
— И чувствую себя самим собой. Осталось только побриться. — Он провел ладонью по колючему подбородку.
— Бен к тебе скоро зайдет. Бесси надавала ему всякой снеди и других вещей. — Октавия устроилась на узком подоконнике и, грея спину на солнце, наблюдала, как он намыливает щеки. — Бен очень переживает.
Руперт ничего не ответил. Он понимал, какие чувства испытывал хозяин таверны. В феврале палач отнял у него двух лучших друзей. Джеральд Аберкорн был ему почти что братом. Потеря еще одного ближайшего друга станет для него испытанием, почти невыносимым.
Октавия выглянула во внутренний дворик. Особого порядка она там не заметила: заключенных без кандалов не отличить от знакомых, родственников и торговцев, настойчиво предлагающих свой товар. Неужели из этой мешанины людей невозможно украсть одного человека?
Она взглянула на мощную спину Руперта. Да, Лорда Ника не спрячешь. Но надо найти какой-нибудь способ.
Октавия снова выглянула в окно. С двумя коробами на плечах сквозь толпу протискивался Бен.
— А вот и твой друг!
— Славно! — Руперт вытер с лица полотенцем остатки мыла и посмотрелся в зеркало. — Будто родился заново. Дорогая, ты сотворила чудо.
— Маленькое чудо. — Она подошла к нему. — Но я уверена, что смогу сотворить и большое.
Руперт погладил ее по волосам, провел пальцем по подбородку, но ничего не ответил.
— Привет, Ник! — Запыхавшись, в комнату ввалился Бен. — Я вижу, мисс принесла тебе новый наряд. — Он говорил весело, но по загнанному выражению глаз и угрюмому лицу можно было понять, что у него на душе. — Бесси наложила столько всякой всячины, что можно накормить армию.
— Ну, юная Эми совсем расстроится. — Октавия спрыгнула с подоконника. — Прачка Руперта. Большая собственница. Уже пыталась меня выгнать.
Бен посмотрел на нее с некоторым удивлением:
— Вполне естественно, мисс. Вы вылитая уличная девка. Октавия ответила ему насмешливым взглядом:
— Надеюсь, это не замарает мое имя?
— Конечно, нет, — заторопился с ответом Бен.
— Я вас оставлю вдвоем, — объявила мужчинам Октавия. — Нужно кое-куда сбегать по делам.
— Неужели в этом наряде? — вскинул голову Руперт.
— Нет, в платье леди Уорвик, — успокоила она мужа. — Нам обоим нужно, чтобы в эти дни меня чаще видели в обществе. Люди считают, что ты на несколько дней уехал из города. Пусть и дальше так думают. Не надо, чтобы задавали двусмысленные вопросы.