Тщеславие
Шрифт:
В эту минуту в гостиной появились Октавия и Филипп. Октавия было направилась к мужу, но дойти до него не могла: словно военный трофей, ее перехватил принц Уэльс кий.
Руперт нахмурился: жена выглядела подавленной и усталой — утомительный вечер давался ей нелегко. Что произошло между ней и Филиппом на улице? Вопрос буравил мозг, как ноющий зуб.
Наконец в окружении короля и королевы возникло движение, и гул голосов тут же замер. Августейшая пара проследовала через зал,
— Слава Богу, — прошептала Октавия на ухо Руперту. — Еще минута, и я бы не выдержала. Отвезешь меня домой или ехать самой?
Морщинки вокруг глаз сказали Руперту больше, нежели любые слова, и только присутствие людей не позволило ему нежно разгладить их кончиком пальца.
— Отвезу.
— А потом поедешь куда-нибудь еще? — Она изо всех сил старалась, чтобы голос прозвучал бодро.
Октавия сама не знала, чего ей больше хотелось: то ли тихой, успокаивающей ласки, то ли вихря страсти, который унес бы все невзгоды сегодняшнего дня.
— Нет. — Руперт нахмурился — в ее тоне он услышал все, что Октавия попыталась скрыть. Голос заметно потеплел. — Нужно приласкать и успокоить тебя.
Нежность слов, как бальзам, пролилась на раны Октавии, напряжение дня сразу схлынуло.
— Как ты догадался?
— Я не так уж плохо тебя знаю. — Секунду его глаза лучились добротой, но в следующий миг он обернулся к собравшимся:
— Боюсь, дамы и господа, нам придется вас оставить.
Замечание было встречено общим смехом, а Маргарет Дрейтон потянулась, чтобы смахнуть пылинку с его рукава.
— Ночь только началась — впереди столько удовольствий. Разве может прийти кому-нибудь в голову сидеть у своего камелька?
— Вот мне, мадам, — он поклонился, делая вид, что совсем не замечает ее руки, — пришло же.
Оскорбление было столь явным, что поначалу Маргарет Дрейтон ничего не поняла и продолжала улыбаться, но уже в следующую минуту на ее лице появилось напряженное выражение. В толпе хихикнули.
— Пойдем, дорогая. — Руперт повернулся к Октавии и взял ее за руку.
— Ты так пренебрежительно с ней обошелся, — пробормотала Октавия, когда они дожидались экипажа. — Разве можно было так говорить?
— Дама становится слишком утомительной. — В словах Руперта прозвучали раздражение и безразличие.
— И, видимо, больше ненужной? — предположила Октавия.
Несмотря на свою антипатию к Маргарет Дрейтон, в поступке Руперта ее что-то покоробило.
Однажды и она станет Руперту ненужной.
— Может быть, и ненужной, — улыбнулся он.
— Значит, твой план готов?
— Больше того,
Октавия поправила складки наброшенного на плечи бархатного плаща. Она по-прежнему не имела представления, что собирается сделать Руперт с Гектором и Дирком.
— А как твои успехи? — Взгляд стал пристальным. Октавии не хотелось отвечать.
— Ваш экипаж, лорд Руперт! — Слова дворецкого нарушили повисшее молчание.
— Так что же с успехами? — Вопрос был повторен, когда оба устроились в коляске. — У тебя есть мне что-нибудь сказать?
— Кажется, я нашла кольцо — во внутреннем кармане жилета.
— Во внутреннем? Неудобно. — Лицо Руперта никак не отразило нахлынувшее ликование. Он был уверен, что Филипп постоянно носит семейную реликвию. Но то, что Октавия до сих пор не могла обнаружить кольцо, вызывало беспокойство.
— Очень. Придется заставить его снять жилет.
— При определенных обстоятельствах это будет нетрудно сделать. — Голос стал суше песков Сахары, а нахлынувшие вновь видения никак не изменили его спокойного выражения.
— Нетрудно, — согласилась Октавия, нервно постукивая пальцами по колену. — Он бьет жену.
— Так поступают многие мужчины.
— Это не та тема, о которой можно судить с таким легкомыслием, — возмутилась девушка.
— Я и не думал показаться легкомысленным, — стал защищаться Руперт. — Просто меня нисколько не удивляет, что Филипп плохо обращается с женой. Поразило бы, если бы оказалось по-другому. — В темноте коляски Октавия не видела его лица, но различила в голосе едкое презрение.
— Ты его хорошо изучил.
— Почти так же хорошо, как себя.
— Ты его давно знаешь?
— Так же давно, как себя.
Октавия в недоумении нахмурилась и откинулась на спинку сиденья. Муж говорил загадками.
— Но он тебя вовсе не знает.
— Думает, что не знает. — Руперт посмотрел в окно. — Учти, он вовсе не глуп и с тобой, как с женой, обращаться не станет.
— Премного благодарна! — насмешливо воскликнула Октавия. — Но откуда мне это знать?
— У него для этого просто не будет причин. К тому же от него ты будешь возвращаться ко мне. И хоть он и считает, что наши отношения непрочны, все же понимает, что ты под защитой. Филипп никогда не станет связываться с равным, не говоря уже о человеке, превосходящем его в силе и мужестве.
Спокойные рассуждения Руперта обижали и раздражали. Решение пришло само собой: она не скажет о завтрашнем свидании. Руперт не рассказывает о своих планах. Почему же она должна рапортовать ему, как солдат командиру? Ведь он считает, что она должна исполнить роль шлюхи.