Трюкач

Измайлов Андрей

Не взревешь ведь благим матом: Дяденьки! Это не мы! Мы это не они! Мы мирные люди! И наш… мотоцикл… А нас заставили! Там, сзади! Во-первых, не расслышат. Во-вторых, не поверят. В-третьих, нельзя же подводить тех… которые сзади. И ствол под лопатку целит. И… сказал же им дяденька: Ты можешь, я тебе верю!

Мыслимо ли обмануть доверие старших?! Немыслимо! Может, если они, Боб-и-дружбан, справятся, то им тоже перепадет? В конце концов, они старались, они помогли. Мы ведь команда, а? Команда?

Вряд

ли, вряд ли. Тогда хотя бы отпустите, в первой десятке, дяденьки! Пожалуйста!

Да пожа-а-алуйста! Катитесь на все четыре! Но сначала: ты кати во-он туда, а ты хватай во-он то!

А если снайперы на прицел возьмут, вы успеете… первыми… того самого?

А как же! Ты же понимаешь, парень, это в моих интересах даже больше, чем в твоих, соображай! Сообразил?

Д-д…

Молодец! Давай иди! И ты иди!

… Боб свернулся гордиевым узлом в ступенчатом приямке, таращась в щель между дверными прорезиненными губами: не прозевать бы миг, когда мимо мелькнет саквояж.

Дружбан усаживался в кресло водителя будто хронический миазитчик. Глаза не отрывались от панели управления – вдруг взглянет наружу, на саквояж в сотне метров, и моментально грянет выстрел. Слюдяная сеточка разбитого стекла, дыра во лбу. А тот, сзади, дяденька… не успеет!

– Вперед смотри! – приказал бандит… – Мужчина?! Заводи!

Дружбан повернул ключ. Автобус сдержанно зарычал…

– Двигай!

Дружбан хватанул рукоятку скоростей. Автобус подался вперед и тут же откинулся назад, застрял.

– Убью! – просипел бандит. – Двигай!

– Я двигаю, двигаю! – виновато зачастил панк- дружбан. – А он не двигается!

– Рука затекает! – сообщил гордиево-узловатый панк Боб. – Могу не схватить!

– Я тебе не схвачу! – посулил жути террорист.

Меньше всего панки мечтали о лаврах героических саботажников. Больше всего они мечтали: чтобы все это побыстрей кончилось. Но кончиться все это могло только после того, как автобус преодолеет сотню метров, а саквояж окажется внутри.

– Ты вообще умеешь водить?! – занервничал бандит.

– Умею я, умею! А он не хочет!

– Сдвинься, я хочу видеть, как ты умеешь. Давай снова! Э! Не так сдвинься! Меньше! – террорист явно хотел и за процессом проследить, и на мушку не сесть. – Вот так! Давай снова. Начинай!

Панк-дружбан

дал снова, начал.

Все правильно он умел. Только автобус повторил препинание и замер.

– Зажигание нормально… – виновато извинился панк-дружбан, – Искра…

– Зажигание-то нормально… – озадачился бандит. – А что же с ним тогда?

– Скоро вы?! – крякнул панк Боб…

– Э! Что там?! – проконтролировал ситуацию «задний», не покидая позицию.

– Я знаю?! – досадливо рявкнул «передний», – Не хочет!

– А зажигание? – запоздало присоветовал «задний».

– Аур-р-рх! – издал междометие «передний». Будь его воля, спихнул бы панка-дружбана, мол, ну-ка дай – я! То есть, конечно, вольному воля: на – ты! Охота подставиться? Неохота! – Еще пробуй! Еще!

– Я пробую! Я – еще! Ну, не хочет он!!!

Прощенья просим, это уже фарс! Заблудившийся автобус! Импортные кинозвезды, кого бы ни изображали, слабо вам! Вы там у себя – в тепличных условиях! Только и знаете, что прыгать со скоростного поезда, цепляться за шасси взмывающего аэроплана, вплавь догонять уходящий лайнер в океане, а ежели на авто – и тогда оно у вас трижды перевернется, но дальше помчит. И алиби всегда обеспечено! Потому как – расчет: в 00.17- экспресс, в 03.24 – рейс такой-то на Гонолулу, в 07.01 – лайнер из Гонолулу.

Сюда бы вас! Гонолулу вам всем во все места и припека сбоку. Левитана вам в кошмарный сон: Вся апппаратура ррработает норррмально!

А тут… Что русскому хорошо, то немцу (французу-американцу-итальяцу… любому нерусскому!) смерть. Да уж! Вот только это еще как посмотреть – русскому хорошо.

Пока – плохо.

Нервы могли сдать теперь не обязательно у террористов, но и у спецназа. Если точней, не нервы, а просто кончится отпущенный срок, примут решение, пора штурмовать, а то мы с ними по-хорошему, а они финтят…

Заблудившийся автобус застыл на полосе. Полуразвалина на честном слове, слезно требующая ремонта, доходяга из пункта А в пункт Б. Пока гром не грянет, мужик не перекрестится.

Гром грянул:

– В чем дело?! У тебя совесть есть?!

– Нету! – огрызнулся террорист. – Куда торопиться?!

Торопиться им было куда, само собой, однако не признаваться же, что транспортное средство – ни тпру ни ну, куда и как бы кто ни торопился.