Трюк

Финли Иден

— Блядь, ох, блядь… блядь!

Ноа застывает на месте.

— Черт, я сделал тебе больно? — Он пытается выйти, но я останавливаю.

— Даже не думай об этом, — цежу я сквозь зубы. — Так хорошо… Потрясающе. Хочу больше.

Бедра Ноа, будто проверяя, совершают короткие толчки.

— Мне не больно, — заверяю я.

Все эти «тяни-толкай» разрывают меня на части. Предполагалось, что это будет просто секс, но нежность и забота Ноа все разрушают.

И все же, когда он выходит из меня и переворачивает на

спину, я теряюсь в его прекрасных аквамариновых глазах. Не могу оторвать взгляда. А когда Ноа наклоняется и нежно-нежно меня целует, все желание протестовать растворяется. Он двигается во мне так, будто поклоняется божеству, и у меня не остается никаких сил сдерживаться.

Ноа обхватывает мое лицо ладонями. Боже, это уже слишком. Это не просто трах. Это… Не знаю что. Но я так этого хочу. Изнываю от жажды. И все-таки чувствую, что это конец.

Искренне надеюсь, что предсказание Ноа — ошибка. Потому что когда-нибудь, возможно, встречу кого-то, кто сможет сравниться с мужчиной, заполнившим меня. И тогда мне совсем не хочется думать о Ноа. Черт, я сейчас даже думать не могу о ком-то другом. Не тогда, когда весь мой мир находится в этой комнате.

Я подстраиваюсь под томные движения Ноа, но если он вскоре не прибавит темп, то реально доведет меня до слез, а этого никак допустить нельзя.

— Ноа, — хриплю я.

— Да, детка? Чего бы ты хотел?

— Я бы хотел, чтобы ты перестал быть киской и трахнул меня как следует.

Ноа разражается смехом, и я смеюсь вслед за ним, хотя это звучит принужденно даже для моих ушей, в которых отдается бешенных стук сердца.

Либо Ноа чувствует, что мне просто необходимо прекратить эту пытку, либо я умею лгать лучше, чем думал, потому что он откидывается на колени, приподнимет мою задницу и толкается сильнее.

Теперь, когда он больше не лежит на мне, мой член стоит колом, умоляя о прикосновении. Но учитывая, что Ноа снова и снова проходится по простате, я понимаю, что как только прикоснусь к себе, все кончится.

Я стараюсь блокировать слова «тесный», «горячий», «потрясающий», которые выдыхает Ноа, так же как и все другие, обозначающие нужду и привязанность, потому что знаю, что не дождусь того, чего на самом деле отчаянно хочу. Мне нужно услышать «навсегда» и «останься». Почувствовать потребность, не имеющую ничего общего с примитивной физиологией.

Ноа обещал меня пометить, но я не осознавал, что эти отметины навсегда. Боль в заднице пройдет, засосы исчезнут, но метка Ноа все равно останется во мне.

Никогда не думал, что сердце может хранить в себе столько тепла, и в то же время быть разбитым.

— Я близко, — предупреждает Ноа, и я откладываю приступ самобичевания.

— Прикоснись ко мне, — шепчу я. — Возьми меня с собой.

Всегда меня бери. Я глотаю последнюю мысль и кончаю

с хриплым криком, стоит пальцам Ноа обхватить мой член.

Когда думаю, что уже все, Ноа выходит из меня, срывает презерватив и забрызгивает спермой весь мой живот. Это вызывает новую волну конвульсий, пока, наконец, Ноа не падает на меня как подкошенный.

Потные и задыхающиеся, мы остаемся приклеенными друг к другу, пока сперма на коже не остывает, а воздух не становится удушливым.

— Мэтт, я…

— Нам надо в душ.

Что нам реально нужно, так это отлипнуть друг от друга. Я пытаюсь столкнуть с себя Ноа, но он вцепился намертво.

— Скажи, что между нами все в норме.

Я киваю.

— Скажи, что ничего не изменилось. Мы же все еще друзья?

Я с трудом сглатываю:

— Лучшие.

Он же не требовал, чтобы я говорил правду.

***

Когда Джей-Джей, который внезапно не только смирился, что я его так называю, но еще и настаивает на этом, открывает входную дверь, он нарочито громко кричит: «Уже безопасно входить?». Осторожно ступая, он выходит из-за угла, прикрывая глаза одной рукой, а вторую вытягивает вперед, чтобы ни во что не врезаться.

— Трахай меня, Мэтт! Сильнее! — выкрикивает Ноа, издавая пошлые звуки.

Джей-Джей издает девчачий визг и разворачивается, чтобы убежать, но наш хохот его останавливает. Он медленно оборачивается, подглядывая сквозь щель между пальцами. Увидев нас полностью одетыми, с открытым ноутбуком у меня на коленях, брат резко опускает руку.

— Не круто.

— Но ведь смешно же, — возражает Ноа.

— Чем вы тут заняты? — спрашивает Джей-Джей.

— Ищем квартиру в Чикаго, где вы с Мэттом будете жить. — Ноа сжимает мое бедро, и этот жест привязанности причиняет мне боль.

С самого полудня он стал более внимательным, чутким, использует любую возможность меня коснуться. Такое ощущение, что он нуждается в подтверждении близости, но вот что нужно мне — так это начать дистанцироваться. И так слишком тяжело будет уйти, а Ноа делает только хуже.

Он, что, смерти моей хочет?

— Ох, — отзывается Джей-Джей. — Ох…

На его лице ясно как день отражается разочарование.

— Что не так? — спрашиваю я.

Брат проводит рукой по своим лохмам.

— Я… эм-м, ну, в общем, я здесь работу нашел, но аренду сам никак не потяну.

— Что за работа? — спрашивает Ноа.

— Буду играть в группе. У них не так уж много концертов, но они очень неплохи. Даже в «Клубе Сохо» играли.

— «Клуб Сохо»? — Ноа вскакивает с дивана. — Ты серьезно? Там начинала херова туча известных бэндов.

— Знаю. Именно поэтому эта группа искала солиста. Последний их, видимо, кинул ради контракта на запись.

— Это просто потрясающе! — Ноа обходит диван и обнимает моего брата, и это меня бесит.