Трупоукладчик
Шрифт:
И что же потом? — задали естественный вопрос завиральщику. А тот: когда понял на суку, что операция провалилась, упился. На свои кровные.
Понятно, что такой бессовестной лжи никто не поверил. Да и как поверишь? Кому может прийти в голову подобная коллизия со смешанным леском да швырянием мешка с трудовыми деньгами… от сосны к березе. Черт-те что!
Нет, поехали было искать место действия, так не нашли. Агент заплутал меж трех, ха-ха, берез… Тут наконец поняли, что лгунишка пил не на свои кровные, а даже очень наоборот. Но чтобы утопить в вине весь мешок? Принялись крутить бедолагу — он, упрямый, на своем: про сосну да березку. Зарапортовался кукушкин сын окончательно.
К чему это я? Проблему обмена видеокассеты и алмазной цацы мы должны решить нестандартно. Необходима такая завитушка в действиях, от которой у наших противников случилось бы короткое замыкание. В мозгах. И пока они будут приходить в себя, мы решим проблему.
Конечно, можно загнать банкира на сосну, так ведь не слезет обратно, сильно жирный. Общественность не простит мне такого издевательства над уважаемым денежным мешком. М-да.
Вечером наша троица устроила штабные учения в ЦПКиО им. М. Горького. Учения прошли успешно. Даже ответственный за аттракцион «Колесо обозрения» слесарь-электрик Константин Эрнстук понял свою сверхзадачу, заглотив для восприятия действительности бутылку родной. В 40 градусов.
В этом парке я не был с прошлого века. Мало что изменилось. Какой-то странный провинциальный дух витал над старенькими, крашенными в зелень цинковую павильонами, ржавыми каруселями, шашлычными, где на вертелах крутились ободранные местные кошки, прудом, на котором плавали неповоротливые лодочные посудины с визгливыми дамочками образца 1939 года.
В другой жизни, когда все были молоды и счастливы, мы с отцом и мамой пришли в ЦПКиО. Помню, гремел военный оркестр на летней эстраде. Медь труб горела золотом на солнце. Из репродуктора ненатуральный женский голос сообщал о том, что в случае потери друг друга встречаться рекомендуется у фонтана «Дружба народов». На всех углах продавали «крем-соду», розовое мороженое по 7 коп. и пирожки с повидлом. Боже, я до сих пор помню вкус этих пирожков. Я их лопал в таком страшном количестве, что мама скоро запретила и близко подходить к огромным и добродушным тетенькам в белых халатах с жирными пятнами на пузах, вытаскивающим из баков трехзубой вилкой промасленных, коричнево-прожаренных свинок. По три копейки штука. Отец смеялся и говорил, что в такой день герою все можно…
Потом мы сели в неуклюжую люльку «Колеса обозрения» и медленно поплыли к теплым облакам. Смотреть Москву с птичьего полета. Мама пугалась. Отец похохатывал, зажимая меня в ладонях, как я очередной пирожок в руке.
Город вольно пластался в синей дымке и казался бесконечным. Из заводских труб клубился пар, белый, как вата. По тихой реке плыли кораблики, похожие на игрушечные. Люди тоже были маленькие и смешные, как лилипутики.
Какое это было удивительное и счастливое мгновение вечности. Мгновение полета над вечностью.
Затем люлька дернулась — и в моем животе, должно быть, произошла революция. Пирожки, видимо, принялись сражаться за территорию, как племена угнетенных африканцев. И в результате бунта меня вывернуло промасленными повстанцами… на головы праздношатающейся публики…
На этом праздник закончился. И начались будни. Отец уехал в Африку на помощь народно-освободительному движению, а мы с мамой так больше и не собрались в ЦПКиО. И то верно: какие могут быть праздники, когда полыхает в огне целый континент? Как пирожки на жарких противнях.
План операции «Шархан» начал осуществляться, если говорить
Наконец далекие кремлевские куранты пробили полдень. Спутники зависли над нашим полушарием, то есть космическая связь восстановилась.
Получив инструкции, банкир и его команда последовали в ЦПКиО имени пролетарского писателя. Почему с командой? А телохранители? А специалист по кино? А посредник? Я это прекрасно понимал и поэтому не настаивал на гордом одиночестве шпальщика в банковско-кредитной зоне.
Дальнейшие события развивались по плану. Думаю, эта операция войдет в антологии оперативной работы СБ. С богатенькими пройдохами.
После того как команда из семи господ появилась у фонтана «Дружба народов», прозвучала новая просьба — пройти к лодочной станции. Всем, кроме банкира и специалиста по видео. Те должны пройти к аттракциону «Колесо обозрения». Разумеется, мои убедительные просьбы вызвали неадекватную реакцию. Господа занервничали, телохранители потянулись к шпалерам. Я успокоил их как мог:
— …!…………….! — Вот таким вот образом!
Меня поняли. Приятно иметь дело с соотечественниками, хорошо знающими фольклор.
Дальше — больше. Телохранители были загружены в лодку и отпущены поплавать по пруду. Вместе с утками и гусями. Парадом на водоеме командовал Котэ. Вполне успешно.
Аттракцион был зафрахтован нами. Вместе с Константином, которого уже ждал ящик водки в кустах. После успешного завершения операции. Панин находился рядом. Не с ящиком, а с ответственным за «Колесо» лицом. Контролировал, так сказать, рычаги подъема люлек.
В одной из скорлупочных люлек, самой нижней, уже находился наш дорогой А.Б.Розенфельд, представляющий наши интересы. В ожидании клиентов. Те вскоре появились и были препровождены к господину шопенфиллеру. В лодочку, этот филиал ювелирной лавочки. Сказать, что на лицах банкира и его спутника читалось удивление, значит, ничего не сказать.
Когда загрузка тел закончилась, был включен механизм подъема, и летучая лодочка поплыла в летнее свободное пространство неба. Все выше и выше, и выше.
А где же был я, инициатор всего этого циркового представления под куполом неба? Был, был рядом, в соседней посудине, как лазутчик в тылу врага. И вел наблюдение как бы с господствующей возвышенности.
На оговоренной с Паниным высоте подъемный механизм заклинило. Начался заключительный этап операции. Две высокие в буквальном смысле этого слова договаривающиеся стороны произвели обмен. Предметами первой необходимости. Наш Абрам Брониславович получил алмазный булыжник и принялся изучать его с тщательностью проктолога. Специалист по кино, открыв «дипломат» с небольшим портативным видеомагнитофончиком, тоже увлеченно занялся своим специфическим делом. Господин Гусинец заскучал и решил полюбоваться прекрасной панорамой трудового города. Из заводских труб валил дым, черный, как его мысли. Полюбовавшись столицей, банкир запрокинул голову, чтобы, наверное, почувствовать себя птицей. (Не водоплавающей.) И увидел в соседней, верхней люльке человека. В руоповской маске-шапочке. Нетрудно догадаться, что это был я, полулегальный бандит. Решив успокоить товарища в партере, я приветливо отмахнул рукой, мол, ку-ку, как дела, голубчик?