Трупоукладчик
Шрифт:
Хотя, как говорится, хочешь жить в мире, вооружайся, как на войну. И наши доблестные ученые головушки в секретных условиях постарались на славу. Создали плазменное оружие!
Да-да, я не оговорился: плазменное оружие. Все то, что мы наблюдали, было экспериментальной пальбой плазменной пушки. По радиоуправляемой мишени, находящейся на высоте десяти, как я угадал, километров. Пальба выдалась удачная. Однако существовала проблема, связанная именно с высотой. Как я понял, плазменный плевок не достигал более высокой цели. И это была головная боль Главного конструктора и его коллег. Суть проблемы заключалась в катализаторе, коим и являлось вещество, именуемое «Красной ртутью».
По моему
Через четверть часа опыт снова был повторен. С той разницей, что воздушная цель барражировала на высоте пятнадцати километров над уровнем моря. Плазменный сгусток не достиг её, и цель благополучно проследовала на Москву. Не бомбить ли белокаменную? Вот этого, вероятно, никто не знал, и поэтому у всех были озабоченные лица. Или, быть может, поджимал производственный план? Или генеральские чины из Министерства обороны? Или ещё что-то? Не знаю. Во всем этом я должен был разобраться.
После таких чрезмерных волнений у большинства (и у меня) разыгрался зверский аппетит. Завхоз скалы Ртутной Колесник знал главный закон физических тел: ничто не возникает из ничего и не исчезает бесследно. То бишь от голодного ученого не добьешься никаких результатов; он будет думать о жилистом люля-кебабе, но не о сломе Периодической системы элементов. Последовало веселое, энергичное приглашение к обеденному столу. Все облегченно вздохнули, опасаясь, что за такую хреновую работу по харканью в небо плазмы кормить не будут.
Дружною толпою участники исторических пусков топали за руководством.
— Господа-господа, не пихайтесь!.. А где моя большая ложка?.. Ой, а ты чего такой? Красненькой нюхнул?..
Мне нравились люди, меня окружающие. (Кроме некоторых.) Молодые ученые были свободны, бодры и веселы. В их поведении присутствовал какой-то кураж. Создавалось впечатление, что Предприятие имеет надежное прикрытие. «Крышу», если выражаться романтическим языком зоны. Система охраны объекта, как я успел заметить, была высокопрофессиональна. Чувствовались крепкая выучка и незримое присутствие бдительного ока. Скорее всего, работало ГРУ. Бойцовские качества у военной разведки великолепны, с этим не поспоришь, а вот как морально-нравственные? Грушников натаскивали на беспощадную жестокость к врагу и на беспрекословное выполнение приказа. Каким бы он ни был. Спецназовцы часто действовали, как недоумки в темном переулке, избивающие инвалидного старика. Грушники создавали провокационные ситуации, отстреливая и взрывая журналистов, коммерсантов, олигархов, политиков. Народ доверчивый, конечно, возмущался, взывая к власти, которая должна навести порядок и спасти людей от бандитских группировок. Очень удобно иметь под кремлевской рукой такое полууголовное формирование, способное раскромсать саперными лопатками черепа всем тем, кто не желает жить и процветать в светлом капиталистическом завтра.
И поэтому, зная смертельную хватку ГРУ, я побаивался той легкости, с которой мы проникли в этот природный заповедник. К тому же в этой бытовой истории участвует генерал в отставке Колобок. Этот старый лис и ГРУ — такая гремучая смесь, что куда там «Красной ртути».
Не верю, что боевой генерал оставил ситуацию без контроля. В подобных случаях всегда готовится ловушка для простаков. Точнее, для идиотов. Хотя, с другой стороны, никто не мог и предположить, что идиот таки изыщется на широких просторах родины. И будет идти в окружении новых друзей на торжественный обед. Такого хамства и
И последнее, что меня смущало. Странное поведение директора Колесника. После того, как я передал ему дискетку. Сверхсекретную. Он тут же (при мне) отдал её шушере Поздняковичу. Якобы для перевода всей информации на бумагу. Что это? Производственная небрежность? Или провокация? Чтобы я поглубже заглотил наживку и не вырвался в студеные воды местной речушки. Впрочем, я же доставил эту компьютерную хрендю. А мог и не доставлять. М-да. Вопросы-вопросы. Быть может, я излишне осторожен. Вот чего не люблю, так это хлипкого равновесия, когда ни войны, ни мира.
Необходимо выдержать паузу, как это делают на МХАТовских подмостках, и затем действовать… Хотя можно опередить противника неожиданным, нестандартным ходом. Каким? Если нет противоборства. Открытого.
Моя душа была смущена, как невеста в брачную ночь, но что делать? Я имею в виду себя, а не девушку перед ложем, устланным розами и пачками презервативов. Что и говорить, у каждого свои проблемы. И их надо решать. Без вреда для личного здоровья.
…Действо, именуемое обедом в честь академика всех народов и времен, проходило в мраморном зале. Мне показалось, что я угодил в ресторан «Арагви» или «Националь». Или «Урожай», что на ВДНХ-ВВЦ. Вот сейчас появятся лабухи в косоворотках и сбацают «Семь-сорок». Несколько тренированных холуев, похожие скорее на убийц, чем на официантов, обслуживали публику. С любезностью гамадрил. Комплексный обед состоял из супа-харчо, жареной медвежатины и компота или легкого сухого вина из солнечной Варны. Первый и последний тост был поднят за здоровье дорогого гостя, алхимика всех алхимиков, академика всех академиков! Гип-гип! Уррра!
Присутствующие с готовностью подняли бокалы с кислой бражкой. Кроме меня, любителя вареной вишни. Не в этом ли была моя первая ошибка? (Шутка.) Не знаю. Во всяком случае, господин Марков почему-то покосился в мою сторону. Подозрительно. Или это Нодари и его новый приятель-земляк Анзор мешали торжеству, курлыкая на своем, родном? Братались с непосредственностью, присущей только их любвеобильной нации.
Мне пришлось толкнуть друга в ребра, поскольку с ответным словом поднялся академик. Стоящий одной ногой в могиле, этот заморыш неожиданно потряс аудиторию очень яркой, блистательной по своей концепции речью.
— Господа! — тонким фальцетом вскрикнул он. — Омерзительная Антанта окружила нашу молодую республику. Республика кровоточит, но они захлебнутся нашей кровью. Мы дадим им достойный отпор! Знайте, янки — болваны, германцы — пивные дауны, французы — трусливые петухи, итальяшки — макаронники!.. Мы создадим оружие нового поколения! Будущее за плазмоидом! Уничтожим гидру империализма в зародыше! Враг не пройдет! Родина или смерть! — И, хватив маломощным кулачком по столу, оратор сел. Пить компот.
В наступившей тишине было слышно, как Фидель Кастро от зависти и досады грызет сахарный тростник вместе со своей революционной бородой на своем же острове Свободы.
Мать моя Родина! Где это мы снова оказались? Мне почудилось, что время, как река, повернуло вспять. И сейчас по мраморным плитам пола застучат мерзлыми сапогами сотрудники ВЧК, чтобы пустить в расход тех, кто не защитил грудью завоевания великого октябрьского переворота.
Иронизирую, хотя с некоторыми положениями речи полусумасшедшего алхимика согласен: Родина в опасности. Однако не Антанта нам угрожает во главе с хитрыми янки, а наша родная пятая колонна, считающая, что эта страна была и будет мировым отстойником и свалкой для всего цивилизованного сообщества.