Труфальдино
Шрифт:
Генеральный переглянулся с главбухом, после чего кивнул:
— Человека найдешь, приведи познакомится. Что там по воровству — придумал что-нибудь?
— Придумал, но вам лучше не знать, как я буду действовать. И хотелось бы по результату какую-никакую премию получить…
— Павел Николаевич, а вы не прибурели? — директор впервые назвал меня на «вы» и по имени-отчеству, а это был плохой признак.
— Григорий Андреевич, это не мне. Там совсем другие люди будут работать, ни со мной, ни с вами не связанные, чтобы разговоров никаких не было.
— Детективы
— Да, Григорий Андреевич, что-то вроде того.
— Привет, Светлана Владимировна! — я встретил симпатичную замшу главного бухгалтера возле столовой, откуда барышня тащила салатик с капустой в металлической тарелочке и ватрушку с творогом в пакетике.
— О привет, Паша, ты куда пропал? Тебя твой предшественник, Сергей Геннадьевич, опять по каким-то юридическим делам увидеть хотел.
— Так я тебя, Света, поэтому же вопросу искал — передай пожалуйста Сергею Геннадьевичу, что сроки договоренности истекают, и я его приглашаю на завтра в тоже место и в тоже время, где мы встречались последний раз. Света, если тебе это не сложно, а то мне очень-очень некогда.
— Хорошо, передам. — красотка послушно тряхнула челкой и одарив меня напоследок улыбкой, пошла в сторону лестницы, а я, полюбовавшись на походку девушки, двинулся в сторону автостоянки.
Вчера вечером мне позвонили домой и робко напомнили, что это беспокоит Витек, уже бывший опер из Миронычевского РОВД, и я сказал, что если что, то он может ко мне обратится.
— Привет! — по дневному времени в кафе «Затейница» было пустым, и я выбрал место подальше от окна. Мой визави прибыл вовремя, я даже не успел раскрыть папку меню.
— Привет. — я встал навстречу своему бывшему коллеге и протянул руку.
— Здорово! — крупный молодой парень, одетый в универсальные турецкий свитер, кожаную куртку и джинсы, был явно расстроен: — Ты обещал бумаги посмотреть.
— Витя, я помню. Ты что такой расстроенный?
— Блин, Паша! А каким мне быть? Из милиции вчера поперли, значит, автоматически дело возбудят. А с нашим братом, ты знаешь, всегда лотерея. Могут до суда в СИЗО закрыть, а это автоматом означает пару лет лишения свободы.
— Так, давай Витя, ты успокоишься. Заказывай, что хочешь, а я пока твои документы посмотрю. Ты все принес?
— То-что было, то и принес.
Официально Витек оказался Брагиным Виктором Павловичем, старшим лейтенантом милиции, оперуполномоченным уголовного розыска Миронычевского РОВД. Из материалов служебной проверки выходило, что месяц, назад указанный выше сотрудник, выехав по вызову от службы «ноль два» по адресу в квартиру по улице Немца-энциклопедиста «Кричит женщина», явно превысил свои полномочия, умышленно причинив средний тяжести вред здоровью гражданина, мирно пребывающего в своем жилище.
— Я так понимаю, Виктор, что многие нюансы дела в материалы служебной проверки не попали?
—
— Тогда расскажи, как дело было.
Рассказ Виктора, который он поведал под горячее жаркое в горшочке, не отличался оригинальностью, одна из тысячи историй, что случается на просторах нашей страны ежедневно. Виктор в составе следственно оперативной группы вечером ехал с кражи из магазина. Не доезжая до райотдела пятьсот метров, принял просьбу дежурного заехать по заявке службы «02» «Кричит женщина», тем более, что машина ехала мимо, а соседи звонили уже в третий раз.
В квартиру поднялся один Виктор, так как следователю, криминалисту и водителю «дежурки» это не по «специальности», а опер — он вроде универсального солдата, должен решить любой вопрос, даже за служебную собаку взять след.
Исцарапанную дверь открыла зареванная женщина в порванном на груди халате и желтыми синяками на всех видимых местах, а из комнаты испуганно выглядывал мальчик лет восьми. Женщина сказала, что вызов ложный, у них все нормально, а когда Виктор, войдя на кухню, стал брать у нее заявления, что в отношении нее никакого преступления не совершалось, и она просит милицию по данному поводу ее не беспокоить, но кухню ввалился похмельный мужик в линялых «требниках» и майке –алкоголичке.
С криком «Попалась, б лядина», мужик схватил свою подругу за волосы и бросил ее в коридор, а сам, схватив со стола кухонный нож, с блестящим от жира, черным лезвием, буром попер на опера.
Витя, по разгильдяйству выехавший на вызов без табельного оружия, первый удар сумел отразить папкой со служебными бумагами, после чего повис у мужика на руке, выламывая ножик из толстых, скользких пальцев. Вырвав нож и забросив его под тумбу, Витя дал волю чувствам, навешав рыхлому хозяину дома хороших плюх, обратив того в бегство.
Пока побитый мужчина выкрикивал угрозы и оскорбления в отношении сотрудника милиции из района спальни, Витя еще раз уточнил, не желает ли хозяйка написать заявление о нанесенных ей побоях, после чего дописал объяснение, что ей ничего не нужно, а в семье у нее царит мир и покой, вежливо попрощался в обитателями квартиры и отбыл к месту несения службы. В кабинете опер досадливо забросил испорченную ножом папку куда-то на сейф, взял другую, и забыл об этом досадном эпизоде, который происходит с любым сотрудником «на земле» каждый день.
И все бы закончилось хорошо, но на следующий день палец у пьяницы и дебошира распух, да так, что его не допустили до работы на станке, а отправили в заводской медпункт, откуда в «травму», а там сделали рентген, наложили гипс и выписали «больничный» на две недели.
Надо ли говорить, что работа на станке оценивалась по «выработке» и оплачивалась совсем другими суммами, чем отдых на больничном. Получив в кассе совсем немного денежек, работяга –дебошир осерчал на беспросветную жизнь и супруге своей рублей не выдал совсем, а обиженная дама, не долго думая, пошла в районную прокуратуры, благо, что располагалась она через два дома, в одном здании с милицией, жаловаться на заводское начальство.