Трудовой хлеб
Шрифт:
Копров. Значит, теперь ваши.
Наташа. Только с условием: я их не могу тратить, а должна отдать…
Евгения. Жениху. Вот вам и все.
Наташа. Да… Вместе с рукой моей.
Копров. Только-то? (Кладет деньги в карман.) Ну, так получите с меня расписку.
Наташа(с изумлением). Как… расписку?…
Копров. Да, расписку,
Наташа. Но, Егор Николаич, говорите ясней!… Ведь жизнь моя… вся жизнь от этого зависит… Мне нужно подумать.
Копров. Думать не нужно, я денег назад не отдам.
Наташа. Я бы желала говорить о таком деле серьезно, мне больно от ваших шуток.
Копров (взглянув на часы). После успеем поговорить и серьезно, время от нас не уйдет.
Наташа. Но прежде, нежели решиться, я бы желала знать всё…
Копров. Что все-то? Ну, вот вам все: я опять богат по-прежнему, жизнь вас ожидает приятная, без трудов, с человеком, который вас любит. Ну что еще? Наташа, не приводи меня в отчаяние!
Евгения. Душечка, Наташа, не думай!
Наташа. И уж этих… обманов не будет больше?…
Копров. Ты меня обижаешь! На, возьми, пожалуй. (Хочет вынуть из кармана деньги.)
Наташа(берет Копрова за руку). Не надо. (Подумав.) Оставь у себя.
Копров(целуя ее руку). Благодарю, моя милая. Расписку я пришлю, а завтра заеду, – мы поговорим хорошенько. Ах, да, забыл! Вот тебе вперед проценты. (Вынимает из бумажника и дает сторублевую бумажку.) Деньги тебе, я думаю, нужны. Ну, прощай, до завтра! (Целует руку.) Прощайте, барышня, поклонитесь от меня своему студенту!
Евгения. Какой студент! Никакого нет студента.
Копров уходит. Наташа его провожает и возвращается.
Наташа(садясь). Не могу перевести дух.
Евгения. Ах, Наташа, как это неожиданно!
Наташа. Погоди, у меня кружится голова. Мне кажется, мы сделали что-то не то…
Евгения. Ах, Наташа, да разве это не счастье! Ведь уж кончено.
Наташа. Кончено ли?…
Евгения. Да ведь уж деньги отданы, он взял.
Наташа. Да, взял… Что ж я думаю!… Неужели же…
Евгения. Вот об чем думать-то: надо
Наташа. Да, да… надо, непременно надо. Я сейчас иду в город, так уж куплю себе и тебе. Дай-ка шляпу и бурнус!
Евгения. Благодарю, милая. (Приносит шляпу и бурнус.)
Наташа уходит. Входит Маланья.
Евгения, Маланья.
Маланья. Вот барина-то сейчас видно, по всему знать. Я и ручку у него поцеловала.
Евгения. Об чем ты говоришь?
Маланья. Да как же, помилуй, скажи, три рубля… Что я! Я и жалованья-то полтора рубля… Ну-ка! Вот вам давно бы так.
Евгения. Ничего у тебя понять нельзя.
Маланья. Как не понять? Приучили студента; что в нем? А это… одна коляска чего стоит!
Евгения. Он женится на сестре.
Маланья. Уж я знаю, как соседям-то сказать! что меня учить!
Евгения. Не соседям только, а в самом деле женится.
Маланья. Разводи бобы-то!
Евгения. Ну, будет, – поговорила и будет.
Маланья. Уж вы кому другому очки-то вставляйте, а мы и так, слава богу, хорошо видим.
Евгения. Да довольно, довольно.
Входят Корпелов и Чепурин, Маланья уходит.
Евгения, Корпелов, Чепурин.
Корпелов. Проводили гостя?
Евгения. Проводили, дяденька; вы немножко не застали его.
Корпелов. Жалко. (Громко.) Наташа! Где Наташа?
Евгения. Она ушла платья покупать себе (с радостью) и мне.
Чепурин. Защеголяли? На какой радости?
Евгения. Деньги есть, вот и защеголяли. И радость есть.
Корпелов. Ты легковерна, ибо ты женского рода, feminini generis.
Евгения. Да ведь Егор Николаич женится.
Корпелов. А, Чепурин! Он женится, а им радость! Какая вам радость, virgines, девицы?
Евгения. Дяденька, что с вами? Поймите хорошенько: ведь Наташа выходит за него замуж. Уж это решено, кончено.
Корпелов. Чепурин, понимай ты за меня! Я темен, obscurus sum.