Трудные дети

Молчанова Людмила

– Не ври!

Мне казалось, что вот Марат смотрит на меня и видит каждую секунду нашей встречи со Славой. И наш разговор, и то, как мужчина меня за талию обнимал. А потом еще и номер свой "на всякий случай" оставлял. И кроме того, Марат не просто знает до малейших деталей, что и как было, а еще догадывается, что мне это понравилось.

Залпом выпила бокал вина, слегка поморщилась и ответила как можно более спокойно:

– Я не вру.

Как назло к нашему столику именно в этот момент приблизились. И каково же было мое удивление, когда в одном, вернее, в одной из подошедших я узнала ту рыжую ювелиршу, от которой пару

месяцев назад оттаскивала Марата. В этот раз она была не одна, а под руку с импозантным, я бы сказала, мужчиной среднего роста и возраста. И этот мужчина был на пол головы ниже своей спутницы, которой приходилось все время наклоняться к нему, если хотелось поговорить. При виде меня белоснежная улыбка рыжей слегка увяла, но не потухла.

– Добрый вечер, - приветственно закивал мужчина. Мы с Маратом тяжело дышали, буквально убивали друг друга взглядами, и лично я пыталась себя успокоить, чтобы поздороваться более-менее вежливо, а не теми словами, что вертелись на языке.
– Рад тебя видеть, Марат.

Мужчины пожали друг другу руки, потом чечен клюнул в щеку выдру, и все трое обернулись к безмятежно сидящей мне.

– Марат, не представишь своей очаровательной спутнице?
– импозантный дядечка напустил в улыбку меда и патоки, и мне пришлось подняться, чтобы протянуть ему руку.
– Я Кирилл.

– Это Александра, - жестом указал на меня чечен, никак не обозначив мой статус. Зараза.
– А это, как ты поняла, Кирилл Семенчук и его дочь Анжела.

Дочь значит. В уголках моих губ притаилась лукавая и презрительная усмешка, адресованная Марату. Заметив ее, он вспыхнул.

Правильно, хороший мой. Не все только комплименты получать. Надо уметь и мордой в грязь утыкаться. А то ты, похоже, давно там, в грязи, не оказывался.

– Рада с вами познакомиться, Кирилл.

Нежданные сотрапезники, наконец, расселись, причем Анжела, не обращая на меня внимания, аккуратно приземлилась рядом с Маратом, а мне только и оставалось, что сложив ручки, сидеть напротив них и наблюдать за чувственной и пошлой пантомимой, которую разыгрывала Семенчук младшая. Взвинченный же Марат, вместо того чтобы оттолкнуть ее от себя или хотя бы вежливо перевести тему, млел от очевидного обожания. Стоит отметить, что когда я обедала со Славой, все было в рамках приличия, причем с обеих сторон. А сейчас Анжела грозилась едва ли в любую минуту без стеснения запрыгнуть на Марата. И этот тоже...В мою сторону косится, а сам выдру рыжую по запястью поглаживает.

Будь я другой, наверняка бы: устроила сцену ревности, мысленно загнобила себя или на худой конец расстроенная, улетела отсюда в слезах. Все три степени дурости я благополучно миновала, гася даже мысль о подобном глубоко в зародыше. Мстит мне? А за что? Вот именно - ни за что. Просто сейчас я сделаю так, что причина для мести у него появится. Он не один такой крутой и важный. А еще рядом со мной сидит папаша рыжухи, и я могу на что угодно поспорить, что он только и ждет, когда я с ним заведу беседу.

– Кирилл, у вас чудесная дочь, - широко улыбнувшись, выдала приличествующую форму лжи. Анжела, краем уха услышав мой комплимент, гордо задрала подбородок, но от Марата, тем не менее, отрываться не планировала.
– Только она на вас не совсем похожа...вернее, совсем не похожа.

– Вся в мать, - заерзав от похвалы, замлел мужчина.

– Наверное, ваша жена - красивая женщина.

– Бывшая. И с

вами ей не сравниться, - он галантно склонил голову.

Разговорить и заставить его чувствовать себя богом не составило труда. Я жила с человеком, самолюбию, гордости и обидчивости которого могли бы позавидовать даже боги. Стоит еще учесть, что Марат вообще болезненно воспринимает и критику, и лесть, в первом случае молча злясь, а во втором - выходя из себя. Льстят, как правило, когда хотят чего-то добиться. А Марат ой как не любит, когда его используют.

И живя с Маратом, я как никто научилась так делать, чтобы мужчина почувствовал себя царем и господином. Я всегда заинтересованно слушала, глядела прямо в глаза, одаривая собеседника порцией обожания и восторженности. И попавший под мои чары Кирилл млел от восторга и собственной важности, когда рассказывал мне о ювелирном заводе. Я улыбалась, кивала, задавала вопросы и всячески показывала, какой он умный и сильный. Я не строила из себя дуру. Зачем? Мужчине приятнее, когда им восторгается умная женщина, которая точно понимает, о чем он говорит, и, понимая, признает его самым-самым. Глупая женщина кратковременно тешит самолюбие, а к ее восторгам относишься снисходительно. Суррогат никогда не станет лучше оригинала.

Вот и я не строила из себя далекой дурочки. Я в общих чертах понимала рассказы Кирилла, кивала иногда, даже детали какие-то уточняла, чем приводила его почти в крайнюю степень экстаза. Как-то даже пыл свой поумерила слегка. Все-таки мужчина в возрасте, давно таких потрясений не испытывал. Еще ненароком доведу его до инфаркта, а потом с рыжей выдрой разбирайся.

Но своего я все-таки добилась. Мы с Кириллом заказали себе бутылку вина, нагло распили ее в двоих, и принялись переговариваться дальше, обращая внимание на наших спутников не больше, чем на тяжелые темные шторы. Есть и есть. Мы пили вино, я изредка хохотала над не очень смешными шутками, сказанными приглушенным голосом на ухо. На Марата с выдрой принципиально не смотрела, даже краем глаза. Зачем? Я и так знаю, что оба за нами наблюдают. Анжела - с недовольством, а вот чечен...наверняка с яростью. Зато теперь повод появился хотя бы.

– Папа, может, хватит вина?
– хмуря идеальные брови, Анжела попробовала забрать бокал из отцовских рук.
– У тебя сердце.

– Сердце есть у всех, кроме бессердечных, - отсалютовала ей бокалом и тут же нахально поинтересовалась: - А у вас оно имеется?

– Имеется, - холодно обрубила девушка, заставив своего отца рассмеяться и обнять меня за плечи.

– Саша, вы прелесть!

– Я знаю, спасибо, - кивнула и позволила привлечь себя чуть ближе.

– А еще вы неправдоподобно скромны, Александра!
– съязвила Анжела. Зубами скрипела, в руку Марата своими когтищами вцепилась и с явным неудовольствием смотрела на собственного отца, наверняка мысленно коря его за глупость.

– Увы, Анжела, ложная скромность не входит в число моих недостатков. Они другие.

– Потрясающе!
– с явным восторгом воскликнул Кирилл.
– Марат, где ты нашел такое сокровище?

Марат от греха подальше оставил свой пустой бокал на стол и неохотно выдавил, поглядывая на меня с мрачным обещанием:

– Где нашел, уже нет.

– Жаль, - причмокнул губами папаша рыжеволосой.
– Очень жаль. Александра, не позволите ли вы старику пригласить вас на танец? Я, конечно, не самый хороший танцор...