Трудные дети
Шрифт:
Сдерживая охи и ахи от боли, я забралась в ванну, быстро ополоснулась - три раза, чтобы брезгливый чурка даже не нашел, к чему придраться, - помыла свои короткие волосинки шампунем и почистила зубы. Такой чистой я не была уже лет пять.
Закусив губу, я вылезла из ванны, встала на коврик и взглянула на себя в зеркало. Печаль. Причем я не о костях своих, выпирающих под разными углами, говорю, а о синяках, украшавших меня, как новогоднюю елку - шары. Спина, ребра, руки, ноги - упала я, прямо скажем, удачно.
Его одежда была мне безбожно, до ужаса велика. В штаны - три, а то и четыре меня влезет. Штанины пришлось подворачивать почти вполовину, чтобы при ходьбе на них не наступать, края свитера свисали до колен, рукава тоже, да и вообще, у этого свитера был слишком широкий ворот, и мне казалось, пошевели я руками - он спадет с меня тяжелой грудой. Шерстяные носки грели и удерживали тепло, но тоже оказались не по размеру. Но меня это не шибко-то и волновало. Было тепло, сухо и чисто - это главное.
Я неуверенно открыла дверь. Одежды моей нигде не было видно. На кухне горел свет, свистел чайник и тикали часы. Я, не сворачивая, направилась туда.
– Где моя одежда?
– Выкинул.
Когда успел?
– Куда?
– В мусорку. Ешь.
Передо мной на стол поставили белую тарелку в цветочек, до краев наполненную овсянкой, от которой поднимался густой пар. Рядом мужик положил ложку.
– Это мне?
Он кивнул и отвернулся, чтобы выключить чайник. Хозяйственный чурка.
– Да. Сейчас чай будет готов. Ты с сахаром?
– Угу, - прошамкала я с набитым ртом. Он не успел даже развернуться ко мне, а я уже во всю уплетала вязкую горячую овсянку.
– С вувя.
– ???
Сглотнула и более внятно произнесла:
– С двумя. Если есть.
Тот никак не прокомментировал мое высказывание, также как и жадную манеру есть. А даже если бы и прокомментировал, я все равно отключилась от реальности. За минуту тарелка была вычищена до блеска. Чурка оперативно подложил мне добавки и вытащил хлебницу.
Я настолько жадно орудовала ложкой, что от слишком интенсивных движений огромный свитер съехал вниз, приоткрыв вид на выпирающие ключицы, покрытые синяками. Как оказалось, мужик все это время с непонятным выражением за мной наблюдал.
– Что это?
– ему пришлось дважды повторить свой вопрос, чтобы я его, наконец, услышала.
– Это?
– кости как кости. Или он синяки никогда не видел?
– Синяк.
– Это я?
– Это синяк.
Он не выглядел человеком, с которым можно шутить и над которым можно поржать. Меня иногда заносило, согласна. Вот и сейчас я, разморенная и сытая, чуток подзабыла о том, что полчаса назад этот тип меня чуть не прибил. И все еще может сдать куда-нибудь.
–
– Просто упала. И все.
– Лицо как?
– Заживет.
Он недовольно поджал губы, вытащил откуда-то пузырек с зеленкой и поставил передо мной.
– Поешь когда, намажешь. Ясно?
– Слышь, эээ...как тебя называть?
– Марат.
Марат стало быть. Понятное дело, что не Вася или Ваня. Из него Ваня, как из меня медведь. Марат.
– Короче, Марат, спасибо за еду. И за воду тоже. Но этого не надо. Я щас быстренько поем и свалю отсюда, лады? На лице все заживет, не первый раз.
Мужик поморщился непонятно от чего. Кстати, что только заметила. Он теперь пытался со мной даже говорить вежливо, не так как в самом начале. Да ладно, я не гордая. И так, и так его понимаю. А чай у него вкусный. Что тут за травы такие, интересно?
– Или ты мажешь эти царапины, или я звоню ментам.
Вот тебе и добрый дяденька.
– А что-нибудь другое тебе не намазать? Какого хрена тебе от меня надо? Ты думал, я щас перед тобой стелиться начну?!
– Вспомни, с кем говоришь. Мне ничего не стоит сделать один звонок, и на тебя столько навесят, что на нарах тебе не один год гнить. Не зарывайся, Саша. И жаргон свой оставь, поняла меня?
Вот же падла! Точно какой-нибудь маньяк. И как от него свалить? Чистая я чистая, но далеко не убегу.
– Попробуй только рыпнуться, - ласково улыбнулся чурка. Черт, он что, ясновидящий?
– Дальше кухни все равно не убежишь. И тогда ты точно просто так не отделаешься.
Я кисло осмотрелась по сторонам. Черт, он прав. Еще и посадил меня так, что если убегать, то только через него. А этот поймает - лось какой сидит. У него рука больше моей талии.
– Че ты хочешь?
– на время признала свое поражение. Пусть думает, что я смирилась. Мне не жалко, а ему приятно. Только я все равно сбегу. Позже.
– Ну. Говори.
– Для начала ты намажешь себе лицо, - когда я закатила глаза, Марат зловеще добавил: - Иначе это сделаю я, и тогда станет только хуже.
Ладно, ты выглядишь убедительным, Марат. И умеешь убеждать. Намазать, так намазать. Наверное, мое сходство с елкой усилится. Разноцветные шары на коже уже есть, сейчас буду рисовать веточки.
– Еще че-нибудь?
– Будешь делать то, что я говорю.
– А задницу тебе не полизать?
Марат громко заскрипел зубами и захрустел кулаками. Кулаки у него внушительные. Уж я то знала. Бьют метко и больно, именно туда, куда надо. В смысле, для него надо. И вообще, этот Марат...странный он. Псих.