Трудно быть сержантом
Шрифт:
Чтобы освежить наши разгоряченные головы, мы ополоснулись холодной водой. Энтузиазм отца действовал заражающе. Теперь и меня вдруг осенило нужно разобрать мост, чтобы к нам не могли проехать на машине. И я уже хотел поделиться этой мыслью с отцом, как вдруг сообразил, что, в сущности, это не в моих интересах. Поэтому я ничего не сказал отцу и, больше того, стал опасаться, как бы и ему не пришло в голову то же самое.
Когда мы кончили умываться, отец сказал:
— Ну, я думаю, мы сделали все, что могли. И я поспешил ответить:
— Да, сэр,
— Знаешь, Уилл, я тебе благодарен за помощь. Ты здорово помог, одному бы мне не справиться, — похвалил меня отец.
Он постоял минутку, поглядывая по сторонам, очевидно, ожидая, что я что-нибудь скажу. Я понял, чего он хочет, и сказал:
— Ну что вы, я рад был помочь вам и благодарен за то, что вы спасли меня. Но он покачал головой и проговорил:
— Нет, Уилл, ты просто хотел сделать мне приятное. Я знаю, что для тебя это все безразлично, но я хочу, чтобы ты знал, что я благодарен тебе.
Тогда я стал уверять его, что это не так.
Я сказал:
— Нет, сэр, вы не правы. Я чувствую то же, что и вы, и, если они приедут сюда, я разобью им головы. Вот увидите, так и будет.
Отец слабо улыбнулся и проговорил:
— Нет, Уилл, ты этого не сможешь сделать, а, если, и сделаешь, то только потому, что ты добрый. Помни, я ценю тебя за это.
Ну что я мог ему еще сказать? Я был уверен, что коснись, такое дело любого, он поступил бы точно так же.
Чтобы переменить тему разговора, я спросил:
— Интересно, что случилось с повестками о которых говорил тот парень?
— Не знаю, — ответил отец. — Возможно, они попали к Корнерам, а те забыли отдать их нам, но я спрошу. Они, наверное, думают, что ты не умеешь читать, и не хотят лишний раз напоминать об этом.
Я не стал больше говорить о повестках. Мы постояли немного, я с удовольствием запустил еще один камень в кусты, проверяя, как на этот раз будут вести себя куры и собаки. Оказалось, они хорошо знают свое дело.
Когда все утихло, мы отправились спать. После тяжких трудов я крепко проспал всю ночь и проснулся после восхода солнца, когда отец уже хлопотал на кухне.
ГЛАВА III
Я уже готов был поверить, что отец забыл о том, что делал вчера. Однако скоро понял, что дело принимает серьезный оборот. Покончив с завтраком, отец достал свою охотничью двустволку двенадцатого калибра, а потом принес винтовку и старинное шомпольное ружье. Он разложил оружие на крыльце и принялся его заряжать.
Я поел, вымыл тарелки и вышел к отцу как раз в тот момент, когда он заряжал шомпольное ружье с огромным курком и искривленным стволом. Оно почему то нравилось отцу больше других, и я видел, как он метко стрелял из этого ружья. Отец засыпал в дуло солидную порцию пороха, забил пыж, а потом стал совать гвозди и всякую всячину. Покончив с шомпол кой, он вложил патроны в двустволку и винтовку. После этого мы уселись на крыльце и стали ждать. Скоро все это мне порядком надоело. Признаюсь, я не очень-то возражал
Когда мне наскучило сидеть без дела, я взял варган и поиграл немного, потом подмел около дома, напоил привязанных собак и кур.
Отец все это время сидел у перил с ружьем на коленях. Я вернулся к нему, и мы просидели еще часа два. Наконец около полудня мы услышали шум и вскоре увидели приближающиеся к нам три новеньких автомобиля. Машины остановились перед нашим двором, сидевшие в них люди прежде всего обратили внимание на колючую проволоку, а нас пока не замечали. И вот тут-то отец начал прицеливаться из шомпольного ружья. Клянусь, вы никогда не видели такого длинного ружья. Мне казалось, что отец целится не в машину, а куда-то метров на десять впереди нее. Я ожидал, что приезжие сейчас же разразятся смехом, как только увидят отца с допотопным ружьем. Но получилось наоборот. Когда один из парней, заметив нас на крыльце с оружием, подал знак другим, все тут же высыпали из машин, забыв захлопнуть дверцы, и, пригнувшись, начали разбегаться в разные стороны и прятаться кто куда. А одному толстому парню ужасно не повезло: пытаясь выскочить из машины, бедняга застрял в дверце и стал дергаться, как сурок в капкане.
Увидев наведенное на него ружье, он заорал благим матом, дико вытаращив глаза, а потом вдруг затих, словно уже распростился с жизнью.
Я насчитал одиннадцать человек без парня, застрявшего в машине, так как его не стоило брать в расчет.
По примеру отца я стал искать себе первую жертву, хотя мне никого не хотелось убивать. Ведь в принципе я не возражал против призыва в армию. Но меня вся эта история настолько захватила, что я поднял винтовку и стал прицеливаться, сам не зная куда. Потом, увидев за машиной чью то руку с белым носовым платком, я взял ее на мушку. Рука с платком задвигалась вверх и вниз, и я стал водить дулом, не выпуская ее из прицела.
Вдруг отец закричал:
— Ладно, Рой, давай сюда! Он заорал так громко, что я подпрыгнул от неожиданности, и чуть было не нажал на спуск.
В парне, к которому обращался отец, я узнал Роя Бартона, нашего старого, знакомого. Он подошел к забору и стал рассматривать колючую проволоку.
Увидев Роя, я почему то обрадовался. Мне показалось, что теперь все разрешилось и мне осталось только одно: собрать вещи и отправиться на призывной пункт. Я уже хотел сказать об этом отцу, но вдруг слышу, как он громко спрашивает:
— Чего тебе надо, Рой?
— Я хотел поговорить с вами, Том. Можно подойти?
— Конечно, Рой, иди сюда.
— Но как я пройду? Вы хотите, чтобы я прополз под этой проволокой?
— Да, Рой, я думаю, что это единственный способ попасть сюда, — ответил ему отец.
Так они продолжали разговаривать некоторое время, и я в конце концов не выдержал, и сел на ступеньки, положив винтовку на колени. Теперь мне уже было все равно, и я решил не открывать рта, пока они не договорятся.