Трудно быть мачо
Шрифт:
Поэтому и взрыв бутафорский, беспонтовый, как Лутошин говорит. Не захотели грех на душу брать, людей калечить. А часовой механизм так, для проформы. На самом деле кнопочку нажали. Нажали, когда никого, кроме продавцов, в отделе не было. И баночку отдельно поставили, чтобы цепная реакция не началась… Гуманисты. Человеколюбы.
Кто они? Очевидно, те, кто метит на место «Заботы». «Планета» расширяется, и ради такого объекта можно немножко подсуетиться. И спектакль разыграть и человека, со спины похожего на Диму найти (с такими же
Единственное, что они не просчитали – визит Чернакова к сопернику накануне взрыва.
Спокойно, спокойно… Это все замечательно, но что дальше? Сделать Диме алиби? Продлят ли контракт с «Заботой», еще большой вопрос, а дорога к счастью опять окажется закрытой. И все начнется по новой. А оно надо?
Пусть лучше сидит… Может, от пьянства вылечится. Потом еще и спасибо скажет.
Никто не знает, что Чернаков был у Юли дома. Дегустатор Ерофеев? Так он никаких дедуктивных выводов делать не будет, умом не вышел. В конце концов, Чернаков мог и не заезжать в тот вечер к Юле.
– Что с тобой?
Чернаков вздрогнул. Генерал пристально смотрел на него.
– Ничего… Устал здорово. Спать хочу.
– Езжай домой… Завтра будь. Надо передать дела. Кого, кстати, исполняющим сделать?
– Доценко, наверное. Он мужик грамотный. И семьянин хороший.
– Я тоже так думаю.
Чернаков встал из-за стола, подошел к вешалке.
– Ты к кому сейчас? Домой или?…
– Или…
На самом деле Вячеслав Андреевич планировал сначала заехать домой. Поговорить с Ириной. Наверняка она уже все знает, поэтому можно обойтись без подготовки.
Он надел пальто, еще раз виновато посмотрел на Глухарева и покинул кабинет.
Ирина наряжала елку. Впервые купила сама, ведь елки за все время их совместной жизни покупал только Чернаков. Сам выбирал, сам ставил, полагая, что только хозяин дома может выбрать достойный символ любимого праздника. Ему очень нравился этот процесс. Походить по елочным «загонам», покопаться в колючих ветках, вдохнуть такой редкий в городе аромат свежей хвои. Своего рода маленький ритуал. Бзик. Привет из детства. Твердая убежденность, что какая будет елка, таков и Новый год. Пока сбывалось. Искусственную елку не покупал принципиально.
Видимо Ирина поняла, что в этом году он нарушит многолетнюю традицию. Поперек большой комнаты уже висели искрящиеся гирлянды из разноцветной фольги. Жена очень любила Новый год и, наверное, до сих пор верила в Деда Мороза. Что дедушка положит под елочку на этот раз?
Ничего… Свидетельство о разводе.
– Ты уже слышала?
– Да, Слава… Я не буду тебя держать… Только скажи, что тебе не хватало?
Чернаков не ответил. Достал пузатый пластиковый чемодан, купленный на турецком курорте, кинул туда пару рубашек, две смены белья, свитер, мыльно-рыльные принадлежности… Остальное заберет позже. Позже обсудит и условия расторжения
– Пока… Извини… Наташе я сам объясню.
Закрывая ключом дверь, он услышал звон разбившейся елочной игрушки.
Дверь Юлиной квартиры не опечатали. Значит, она застала комитетчиков.
Чернаков позвонил. Юля была в спортивном костюме и больших резиновых перчатках. Занималась уборкой. Он снял ботинки, обулся в брошенные возле вешалки сношенные шлепанцы. Димины шлепанцы.
– Тебе помочь?
– Не надо, я почти прибралась…
– Ничего не пропало?
– Только бабушкина брошь. Серебряная. Димка, наверное, на водку выменял.
Чернаков снял пиджак, опустился в кресло, закрыл глаза. «Здравствуй, новая жизнь. Здравствуй, новый дом… Разве ты не об этом мечтал? Как было бы здорово, если б эта женщина всегда находилась рядом. Все – она рядом. Радуйся.
Открыл глаза. Поднялся, заглянул за шкаф. А фотографию с Димой Юля не убрала. Стоят в обнимку у фонтана, улыбаются.
Он прошел на маленькую кухню. Юля домывала посуду. Обнял ее сзади за плечи, прижал к себе.
– Я поговорил с Ириной.
– И что?
– Она умная женщина…
– Мне звонила Димина мать… Она ничего не знает… Я сказала, что Дима уехал на дачу к приятелю… Кататься на лыжах.
– Надо было рассказать правду.
– Не смогла… Господи…
Юля заплакала. Чернаков обнял ее еще крепче и принялся гладить по волосам.
– Ничего… Самое плохое позади… Главное, мы теперь вместе. Завтра я сниму квартиру, и мы переедем.
– Ты останешься в «Планете»?
– Нет. Я написал заявление.
Юля сильнее прижалась к Чернакову.
– Мне тоже уйти?
– Как хочешь.
– А ты? Куда теперь?
Чернаков пока не знал. Суммы в кошельке, даже с заначкой едва хватит на оплату месяца проживания в однокомнатной квартире. Можно, конечно занять у друзей. Хорошо бы снять бесплатный угол хотя бы недели на две, пока он не найдет работу.
Найти работу. Легко сказать. Снова податься в охранные структуры? Только кто рискнет его взять после случившегося? Вдруг, опять в кого-нибудь влюбится? На стадионе, где он играл в хоккей, была вакансия вахтера. Достойное место для бывшего начальника службы безопасности супермаркета и подполковника милиции в отставке.
– Есть один вариант, – уклончиво ответил он, – не пропадем.
– Надо к Диме съездить… К нему пускают?
– В ИВС можно отвезти вещи, продукты, но поговорить не дадут.
– Дурачок… Что он натворил… Как там Игорь с Колей, не знаешь?
Речь шла о раненых продавцах.
– Нормально, – соврал Вячеслав Андреевич, – ожоги не глубокие.
– Слава Богу… Что ему будет?
– От восьми до двадцати… Покушение на убийство.
– Он меня хотел убить, да? Он ведь предупреждал…