Шрифт:
Евгений Кукаркин
Трудно быть героем
Первым их увидел Боря.
– Комета, комета, я их вижу, они левее.
Комета.
– это наши позывные. Я летчик, Миша- оператор, летим на своем МИ-28 за Борей, выдерживая дистанцию, метров триста. Я смотрю влево и вижу колонну грузовиков, пылящих по этой сухой без лесистой местности.
– Мы их тоже видим, - отвечает мой напарник по внутренней связи
– Комета, я с головы, не давай им разбежаться.
Сепаратисты уже остановили колонну и начали расползаться от машин в разные стороны. За вертолетом Бори выпрыгивают белые хвосты противоракетной
– Комета, отходим.
На базе идет обычная жизнь. Техники копаются в машине, а мы сидим в курилке и делимся впечатлениями с другими летчиками.
– Эта война самая идиотская и дурная, - говорит майор Воронов.
– Ну разве так можно воевать. Этим сволочам, можно стрелять из под юбки женщин, а нам нельзя им ответить, потому что дудаевцы и наши правозащитники сразу поднимают вой, о невинных жертвах и о правах человека. На 5 блокпосту из толпы женщин стали стрелять по нашим ребятам, а когда те ответили, то сразу думские правозащитники создали комиссию о гибели гражданского населения.
– Это еще что, - включается капитан Терехов, - попечители прав человека, сидят в штабе у Дудаева и словами их пропаганды обливают грязью наших солдат и офицеров, а когда мы показываем всем отрезанные головы наших ребят, то тут же эти болтуны говорят, что это бандиты из русских, а они сами себя режут.
– Эх. Пройтись бы по этой сволочи, бомбовым ковром, - продолжает Воронов.
– Только из какой-нибудь дыры выстрел и разнес бы все в радиусе километра, ни одной крысы в живых не оставив.
– Это другая война, - вступает в разговор лейтенант Колотов, - нас учили большим операциям с применением танков, самолетов, ракет, а здесь все по другому. Мы ни когда не привыкнем воевать с чеченцами, которые подставляют свои семьи вместо укреплений. В этой бойне самыми результативными оказались вертолеты. Теперь самый страшный враг для бандитов, оказались мы.
– А тебе разве не попадало, - устало говорит Боря, - когда ты разнес хату с пулеметчиком, тебя разве не размазывали по стене. Все газеты мира тогда опубликовали, что наш вертолет разнес жилые постройки, убита женщина, ребенок, старик и корова, а о дудаевце ни слова.
– Чего вы зря шумите?
– Терехов крутит в руках бумагу.
– Полюбуйтесь на эту листовку, выпущенную чеченцами. Слушайте текст. "Русские летчики, вы все у нас на учете. Даже после войны вам не будет покоя от нашего народа, за те мучения и разрушения, что вы нам принесли. Мы теперь от вас не отстанем. Аллах Акбар". Ниже перечислены все наши фамилии.
– Где достал?
– встрепенулся Воронов.
– Техники принесли.
– Они слово держат, когда сбили Махотина, над его телом и телом оператора глумились. А потом искромсали на куски мяса и прислали к
Захрипел динамик над головами.
– Майор Воронов, капитан Терехов, с экипажами, на вылет.
Все зашевелились.
– Ни пуха, ни пера, ребята, - кричит им Боря.
– Иди к черту.
У Бори напарник, сибиряк Вася, здоровенный, спокойный и молчаливый амбал. Он прощается всегда вяло, подняв ослабленную руку. Вот и на этот раз, махнув рукой, он говорит.
– Никак ребят послали на Кош Юрт?
Это единственная фраза, произнесенная им, пока мы изливались в курилке.
– Там жарковато, - сказал кто то.
У нас опять вылет. Пехота застряла перед селением, где засели дудаевцы и теперь требуется наша помощь.
Я и Боря в штабе.
– Вот вам цели, - говорит начальник штаба полковник Колосов, - только не откланяйтесь. Этот дом, этот и вот этот, - его карандаш ковыряет квадратики на карте.- уничтожить. Постарайтесь не задеть остальные, а то вони будет на весь мир. Держите связь с Кордом, это позывной командира полка. Все ясно?
– Попробуй в такой тесноте домов не задеть другие, - говорит Боря.
– Вот и попробуй.
Мы летим со стороны солнца и тут же нарываемся на плотный огонь из стрелкового оружия и даже зенитных пулеметов. Похоже, каждое строение стреляет. Вот и три проклятых дома. Миша ловко послал снаряды в первый дом и он вздыбился огнем и кусками стен и перекрытий. Боря смазал ракету и она, упав между двумя домами, сложила их как карточные строения в разные стороны.
– Мать твою, - несется в эфире.
– Комета, добей цели, у меня задний винт...
Теперь я замечаю, что Борин вертолет дымит и исполняет медленный танец. Захожу еще раз над селением и Миша укладывает ракету в веранду третьей цели. Она как то странно вспыхивает, огонь рвется метра на четыре, потом дом раздувается в бок и лопается, осыпая соседние строения досками и бревнами.
– Комета, - несется мой позывной с земли, - я Корд. Подавите точку в мечети. Там снайпер и пулеметчик.
Боря, по прежнему дымя, отходит на Юг. Я лечу на мечеть и выровняв вертолет кричу Мише.
– Давай.
Тот со злостью запускает все пушки и ракеты нашей машины. Мечеть сгибается пополам потом по частям падает на землю.
– Отлично, Комета.
– доносится от невидимого наводчика.
И тут же эфир взрывается хриплым ругательством с акцентом.
– Ты, русская свинья, паршивый Комет..., тебя покарает Аллах и вся ненависть Чечни.
Я иду за Борей и вижу, что его вертолет дымит с хвоста все гуще, снижаясь к двум горбам выжженной земли за селением. Несколько фигурок и машин выскочили из-за крайних домов поселка и ринулись к падающему вертолету. Пушки Михаила исправно перемалывает два милицейских газика и кладут боевиков на землю. Борин вертолет плюхается на второй холм и он, вывалившись из него, прихрамывая, бежит от машины. Вася неторопливо вылезает из покалеченной машины и шагом и не прячась от пуль, отходит за холм. Ожили боевики и опять побежали к месту падения. Миша вспахивает снарядами полосу в их рядах и заставляет всех залечь. Подлетаю к ребятам и сажусь рядом.