Тропы зазеркалья

Шарапов Кирилл Юрьевич

— Ксива всегда со мной, даже в зазеркалье беру, вдруг придется выходить где-то в другом месте, а такая корочка многие двери открывает.

— Докурил?

Радим кивнул и, раздавив бычок о край урны, черный от пепла, пошел в здание, следом за подполковником.

Пройдя контроль из автоматчика на входе, который не преминул проводить Бушуеву сальным взглядом, Радим зашел в лифт.

— Так, может, расскажешь, что случилось? — наконец, задал он давно мучивший его вопрос.

— С мэром беда, — ответила она, — он чудить начал. Чудить не по-детски. Заявился на заседание

управленцев, снял штаны и нассал в фикус. Пока все приходили в себя, облапал секретаршу. Ей не привыкать, но раньше он это делал за закрытой дверью, а тут он решил разложить ее прямо на столе в зале совещаний. Его попытались остановить, началась драка. Пока никто не в курсе, но уже к вечеру будут знать все, особенно СМИ.

— Что от меня требуется? Если он — костюм и подцепил сущность, избавлю, не проблема, там одна руна и не сильно сложная. Но вот, как замять скандал? Догадываюсь, что не все свидетели его деяний его любят, кто-то тихонько, из-под полы, все снял, и наверняка уже слил. Сколько там вообще народу было? Человек десять? Я, конечно, могу памяти лишить, ну, забудут они про этот час, или сколько там прошло, а остальных?

— Двадцать два человека, — тут же ответила Бушуева. — Но всех не надо, я покажу кого, всего пять человек, остальные будут молчать. А эти спят и видят, как бы нагадить. Были при власти с девяностых, старики из непотопляемой когорты, вот они должны все забыть.

— Как-то спорно, — заметил Вяземский, выходя следом за Ольгой из лифта. — Думаешь, никто не сболтнет?

— Даже если и сболтнут, они не вспомнят, что там было, но хорошо бы, конечно, всех прогнать через тебя, забудут час-полтора, никто и не заметит. С секретаршей уже все решили, и премию ей хорошую выпишут, и отдыхать отправят, и прибавочку к зарплате получит. А вот с остальными сложнее.

— А может, ну его, и поменяем? — улыбнулся Радим, следуя за Бушуевой по пустому коридору. — Мэр он так себе, хотя во дворе, пока я отсутствовал, новый асфальт положили.

— Нормальный мэр, — покачала головой она, — пусть остается. Те, кто на его место может пролезть, куда хуже. Что тебе нужно для работы?

— Кабинет отдельный, с входом и выходом, куда будут уходить люди, прошедшие через меня. Мэра можно пользовать, где угодно. Кстати, напомни, как его зовут, а то я делами города не сильно раньше интересовался.

— Азаров Николай Константинович. Пришли, — она указала на кабинет, возле которого стоял мордоворот в приличном костюме.

Он ничего не сказал, глянул на погоны форменного кителя Бушуевой и отступил в сторону.

В большой приемной оказалось два человека. За столом секретарши пусто, наверное, поехала собирать чемоданы. Оккупировав два мягких кресла, возле кофемашины сидели двое мужчин в цивильных костюмах и наслаждались ароматным эспрессо.

— Товарищ генерал, — обратилась Бушуева, — разрешите доложить, специалист тут.

Один из мужчин поднялся, лет ему было за пятьдесят, но был он крепким, подтянутым, никакого сала, строго волевое лицо. Он прошел вперед, глядя на Радима, после чего протянул руку.

— Генерал-майор, Гладких Олег Петрович, —

представился он.

— Дикий, — ответил Радим, следуя инструкции. — Специалист по кризисным ситуациям вроде этой.

— Я знаю, кто вы, — кивнул генерал. — Недавно вы уже оказали стране услугу, окажите еще одну. Подполковник Бушуева довела до вас, что требуется?

— Да, задача поставлена, и я могу ее решить, только не уверен, что у меня хватит сил на всех свидетелей.

— Всех и не нужно, — повторил слова Ольги Гладких. — Подполковник, займитесь реализацией, вы назначаетесь ответственной за операцию «Память».

— Слушаюсь, товщ генерал, — отчеканила девушка и пошла в сторону кабинета мэра, поманив за собой Радима.

— Сначала градоначальник, а то буйный он, но вырубать не позволила, вдруг тебе это помешает.

— Все правильно вы сделали, товщь подполковник, мне бесчувственное тело на хрен не нужно. Там кто-то есть? Кроме мэра, конечно.

— Второй телохранитель.

— Свидетель мне не нужен, — входя в кабинет следом за Бушуевой, прокомментировал наличие лишних глаз и ушей Вяземский.

Ольга поняла все правильно и, посмотрев на охранника, мотнула головой в сторону выхода.

— Не имею права, оставлять объект, — заупрямился он.

— Ну, так оставайся, а мы пошли, — заметил Радим, — через два часа его запрут в дурке, чтобы не чудил. Так что, твой выбор, выходишь, и через десять минут получаешь спящего, но вполне вменяемого шефа, или…

Здоровяк смерил Радима взглядом. Несколько секунд просто молча разглядывал молодого парня, потом, вздохнув, покинул кабинет.

Радим уставился на связанного какими-то распущенными на веревки полотенцами мужчину. Тот, как только явился Вяземский, забился в путах, видимо, сущность в нем прекрасно знала, кто пожаловал. Хорошо те, кто вязал, догадались рот заткнуть, а то сейчас воплей бы было.

— Приступим, — ухмыльнувшись, произнес Дикий и, ухватив градоначальника за шиворот, сбросил того на пол.

Глава 2

Радим подтащил мэра к шкафу с зеркалом, после чего наложил паралич и, перейдя в боевой транс, принялся рисовать у него на лбу руну изгнания. Та относилась к среднему порядку, но располагалась рядом с низшими, и подобную мог начертить любой сотрудник отдела. Единственная сложность — это оторвать сущность от костюма, уходить они не желали, и чем меньше времени прошло, тем легче это проходило и для зеркальщика, и для захваченного.

И вот тут Радима ждал сюрприз, вместо серой дымки, цепляющейся за душу десятками крючков, на лице Азарова проступила черная призрачная сущность. Она попыталась достать до Вяземского, выстрелив щупальцем, но реакция не подкачала, он увернулся, в последний момент атака не удалась.

— Ох, ты ж, — отпрянув, произнес Дикий. — Да как так-то?

— Что такое? — тут же забеспокоилась Ольга, которая, естественно, ничего этого не видела.

— Непредвиденное осложнение, — отступив на пару шагов и глядя на тело у своих ног, задумчиво произнес Радим. — Не может этого быть.