Тропы воздуха

Тьма Анна

А ещё я псих, потому что говорю со своей гитарой.

– - Как же ты явилась, когда я тебя не звал?..
– - задумчиво спросил мою чёрную красавицу, гладя кончиками пальцев серебро струн.

– - Я был бы удивлён, случись по-другому, -- отозвался брат.
– - Этот артефакт -- живой... как и всё, что отец делает.

– - Знаю.

– - Ты ещё и менестрель, малыш?
– - спросил сидящий по другую сторону костра десятник.

– - Менестрель -- это слишком сильно сказано!
– - улыбнулся.
– -

Но играть умею.

Рейнджеры заинтересованно подтянулись к костру поближе. Редко их, видать, музыкой балуют.

– - Споёшь нам, малыш Ирдес?
– - озвучил общее желание Арис.

– - Ладно, -- кивнул я. И добавил на старосветлом: -- Только скажи сначала -- этот язык ты понимаешь?

В нашем мире он уже лет сто как из обращения даже в Светлом Лесу вышел. Хе-хе, эльфы у нас говорят на нормальном русском!

– - Вполне, -- кивнул десятник и с ним согласился весь десяток.

Ну, тогда у меня есть что вам спеть! Было дело, мы с братом ради развлечения около сорока баллад на старосветлом выучили и ещё штук двадцать сами написали. Из выученных внимания заслуживают песен пять... С них и начнём!

Ван на мой просительный взгляд только фыркнул и отвернулся. Ну-ну, как обычно. До первой песни.

Продержался он целых три. Перед четвёртой я прижал ладонью струны и поглядел на брата в упор. Ехидно усмехнувшись, медленно взял знакомый аккорд...

– - Вымогатель!
– - буркнул светлый с недовольным видом. И в руках его блеснул, отражая блики костра, полированный бок гитары.

Ну-ну. А то я не вижу эту радостную улыбку и предвкушение. Тебе нравится петь так же сильно, как мне! Только ты ж это хрен признаешь.

После третьей на два голоса исполненной баллады рейнджеры уже сложились пополам от смеха. Мы в своё время перевели и переложили на музыку весь сборник историй о престарелом Рыцаре и его похождениях. А чтобы это было ещё смешнее -- надо уметь петь с чувством и полной выкладкой!

Хаос и бездна! Чуть ужин не сгорел! Не, я так не согласен, есть хочу!

Всё-таки эти изначальные -- золотые ребята, когда морды кирпичами не делают. Спокойно позволили мне мешать у костра дежурному (не специально, я помочь хотел!), накормили до отвала, опять теперь на гитару косятся...

– - Необычные у вас гитары, -- сказал Арис, пересев к нам с братом поближе.
– - И звучат необычно.

– - Это электроакустика, -- лениво ответил я. Подключёнными к колонкам в определённом режиме они могут звучат как электрогитары.
– - Артефакты. Мне отец делал, Вану...
– - я припомнил откуда у брата гитара, почесал в затылке.
– - Тоже папина работа.

– - Угу, -- покивал брат.

Гитару эту ему дедуля лет двенадцать назад подкинул. И, естественно, это папина работа, потому

она и чёрная. Папа понятия не имел, как делать музыкальные инструменты, поэтому она у меня металлическая и универсальная. Звучит и как акустика и как электро. В зависимости от моего желания. Их таких всего две в мире -- моя и светлого.

Раскололи мы деда вдвоём, вынудив рассказать о том, как он тайно опекал Вана с самого раннего детства. Подозреваю, рассказал он далеко не всё, но нам хватило.

Тогда же я историей собственного рода всерьёз заинтересовался. И раньше знал немало, но с тех пор начал бережно собирать любые крохи сведений, будь то исторические очерки или случайно оброненное стариками слово.

– - Знаешь, Арис, у нас дома музыка -- это нечто особенное, -- негромко сказал я.
– - Чего только стоят известные на весь мир пять скрипок...

– - Сыграете ещё?
– - спросил десятник.

– - Не так много достойных песен есть на том языке, который все вы знаете, -- ответил я, осторожно касаясь струн лежащей на коленях красавицы.

– - Весь мой отряд более-менее сносно понимает твою родную речь, Ирдес, -- чуть улыбнулся изначальный.
– - Хотя говорю свободно только я один.

– - Тогда сыграю, -- кивнул я.
– - Ван, ты со мной?

– - Не, не хочу больше, -- мотнул головой светлый, расстилая плащ и устраиваясь поближе к огню.
– - Я послушаю.

Ну что ж... Пальцы опять независимо от желания перебирают струны. Что это я играю хоть? Хм... грустно мне что-то. Сейчас опять вложу всё в музыку, голос, и опять слышавшие меня прочтут легко всю тоску, тревогу мою... Простите, не умею по-другому.

Нет мне больше веры,

Нет больше отчего дома.

Бросился в ночь, свободе не зная меры --

Будь что будет, всё на потом!..

Моей стаей станут дикие звери.

Я предатель своей же души!

Заперты родные все двери.

Луна зовёт за собой: "поспеши".

Кровь на губах чужая.

А может своя.

Я не знал на что шёл, бросая

Вызов своей же судьбе!..

Не погибнуть бы в этой борьбе...

Я пел. Они слушали. Песня лилась за песней, я потерял им счёт, потерял счёт времени и уже почти не замечал окружающего, растворившись в музыке, став ею...

...Что?..

– - Хватит, -- повторил брат, крепко держа мою руку и не давая коснуться струн.
– - Ты сбил все пальцы.

– - Последнюю...
– - горло резануло острой болью.

– - Последнюю, -- нехотя разрешил Ван.

Она уже звучит во мне. Перед этим певцом я преклоняюсь. Я склоняю голову перед голосом и искусством! Так может далеко не всякий тёмный, а этот -- человек... С обычными человеческими способностями...