Тропиканка. Том первый
Шрифт:
Летисия остановила машину на пустынном берегу, где стояла лишь одинокая ветхая хижина. Выйдя из машины, она скрылась в ней.
Витор заглушил мотор. Спустя полчаса он увидел какого–то человека, бредущего вдоль берега по направлению к хижине. Однако в домик он не вошел – встал на берегу, пристально глядя на океан.
Витору не хотелось, чтобы этот человек понял, что он торчит здесь со своим катером, имея какие–то свои намерения, и он снова запустил мотор и отплыл влево. Здесь залив делал небольшой поворот.
И сразу же увидел
Увидев его, девушка как будто испугалась. Ее прелестное личико изобразило смущение.
Витор жадно смотрел на нее. Никогда он не видел такой удивительной, невинной красоты. Девушки, с которыми он привык иметь дело, были совсем другими… На минуту он даже забыл про мать.
Их с девушкой разделяло небольшое расстояние – Витор, увидев ее, чуть не врезался в песок, — но ему казалось, что глаза его, мозг, память, душа, тело – весь он утонул в распахнутых глазах этой девушки.
Взгляд его напугал юную красавицу. Она вдруг оглянулась, тронулась с места и легко пронеслась по направлению к хижине, из которой, Витор уже давно это видел со своего катера, вышел тот мужчина с его матерью.
— Папа! Папа! – закричала девушка.
… Витор помчал катер по направлению к Форталезе.
* * *
Весть о новом назначении Бонфиня на пост директора–супепринтенданта несказанно обрадовала его жену Изабелл. Наконец–то ее милый, несравненный, прекрасный Бонфинь оценен по достоинству! Он теперь будет руководить дочерью Гаспара и его внуком! Это ли не доказательство того доверия, которое испытывал Гаспар к ее бесценному Бонфиню.
Изабелл буквально приплясывала вокруг мужа. Это была женщина, наделенная колоссальным темпераментом и фантазией, наивная, в сущности, как ребенок – именно так к ней относились все ее домашние: умная и рассудительная дочь Оливия, врач по профессии, очаровательный великовозрастный бездельник сын Пессоа и ее собственный муж, которого она обожала. Ребячливость Изабелл была притчей во языцех у всех ее многочисленных знакомых, с которыми она часами болтала по телефону. Изабелл давала богатую пищу для размышлений о жизни высших слоев общества ее приятелю, журналисту Фреду, частому посетителю дома Бонфиня, где он к тому же подкармливался.
Но Изабелл и горя было мало, что окружающие посмеиваются над ней. Сама себе она казалась женщиной мудрой, способной адекватно воспринимать реальность и к тому наделенной незаурядными актерскими способностями.
Спектакли, которые разыгрывала Изабелл среди своих домашних, так же были притчей во языцех у ее приятелей и прислуги, не слишком принимавшей свою сеньору всерьез.
Изабелл вошла в новую роль – роль жены преуспевающего бизнесмена. Эта роль требует некоторых затрат, ну и пусть, она пойдет на них.
И отважная женщина принялась обзванивать знакомых, сообщая, что ее муж получил
* * *
— Донна Летисия! – Витор вошел в комнату матери и развалился в кресле рядом с софой, на которой лежала мать. – Что вы делали на том пляже?
Летисия, выйдя из хижины, заметила катер своего сына, но давать ему объяснений она не собиралась и сразу довольно суровым тоном сообщила ему об этом.
— Все, мир! – тут же согласился Витор. – Я пришел с миссией мира. Мне нужна от тебя кое–какая информация.
— О чем? – настороженно осведомилась Летисия.
Витор с загадочным видом прошелся перед ней, но, видя, что это не прозвело на мать никакого впечатления, сказал:
— О рыбаках той деревни, неподалеку от которой ты прогуливалась в обществе какого–то мужчины…
— Что ты хочешь знать о них? – утомленно осведомилась Летисия.
— Меня интересует одна девушка, которая там живет, — раскрыл свои карты Витор. – Ее имя, возраст… положение в обществе мне известно.
Расслабленность и истома в мгновение ока слетели с Летисии, она села на постели и, не повышая голоса, ледяным тоном произнесла:
— Я бы хотела, чтобы ты держался подальше от этих девиц, Витор. И вообще – подальше от этих людей.
Больше сын не смог вытянуть из матери ни одного слова.
* * *
Оставшись одна Летисия снова и снова перебирала подробности разговора с Рамиру.
Это был сумбурный разговор, который привел ее в растерянность, точно ей было семнадцать лет, как тогда, и она впервые заговорила с Рамиру.
… Придя в себя от потрясения, которое испытывала в первые минуты встречи и она сама, Рамиру произнес:
— Ты совсем не изменилась, Летисия.
Летисия нашла в себе силы объяснить:
— Я тут прогуливалась, осматривала знакомые места…. Как ты живешь, Рамиру Соарес?
Самообладание, очевидно, вернулось к Рамиру.
— Благодарю, прекрасно. У меня прекрасная семья. Прекрасная жена и дети.
Это троекратно повторенное слово «прекрасно» свидетельствовало о том, что Рамиру пытается убедить себя в том, что у него все хорошо.
— Ты счастлива, Летисия? – в свою очередь задал вопрос Рамиру.
— Я рада за тебя, — уклончиво отозвалась Летисия.
— Ты так больше и не вышла замуж?
— Нет, — качнула головой Летисия, — думаю, двух провалов в отношениях с мужчинами мне достаточно.
Рамиру горестно усмехнулся:
— Ты хочешь меня обвинить?..
— Ты ушел в море, — вдруг вырвалось у Летисии, — и ни одного известия! – голос ее перешел на крик. – Ни одного! А я здесь ждала дни и ночи….
— Такой была моя работа! – точно разбуженный ее криком повысил голос Рамиру. – Ты знала, что я моряк. Помнишь, твой отец предостерегал тебя: «Ты молода. Пройдет лето, закончится и любовь. Слишком велика разница между вами». И он оказался прав!