Тропик ночи

Грубер Майкл

— Мэм, прошу вас, бросьте вашу кастрюлю… — начал он, но миссис Мигер ударила его, на этот раз в плечо, так как Джимми успел увернуться.

Содержимое кастрюли вылилось на него. Паз споткнулся о лежащего на полу Рэндолфа и упал. Миссис Мигер продолжала колотить его, орошая остатками содержимого кастрюли. Наконец она изнемогла в сражении и бросила свое оружие. Она плюхнулась на стул, бледная и плачущая в голос. Мальчик добрался до нее и припал всем телом к бабушке. Он тоже плакал. Конвульсии у Тэнзи прекратились. Лайза уложила ее на кушетку, села рядом, держа

девочку за руку и что-то ласково ей говоря. Но Тэнзи не откликалась. Паз стоял и счищал с одежды белые комки. Потом подошел к кушетке. Девочка выглядела совершенно измученной, губы ее были в пятнах, оставшихся от кровавой пены.

— Что с ней?

— Господи, Джимми, я не знаю, — испуганным шепотом ответила Рейли. — Дышит нормально. Конвульсий нет. Но ведь я не врач. Моих знаний здесь недостаточно. Что будем делать?

— Не знаю, — тоже шепотом произнес Джимми. — Может, нам стоит предложить, чтобы девочку положили в больницу, и уносить отсюда ноги. Лучше бы ты поговорила со старой леди, у тебя это получится деликатнее.

Лайза бросила на него негодующий взгляд, но выполнила просьбу. Говорила она очень мягко. Паз увидел, что старая леди весьма выразительно затрясла головой. Рейли вернулась к Пазу и сказала:

— Она больше не нуждается в помощи. Во всяком случае, в нашей. Нам надо уходить. На всякий случай я оставила свою карточку.

Они ушли. Последнее слово осталось за Рэндолфом П. Фрэнклином. Полыхнув на Паза глазами, он заявил:

— Только попробуй явиться сюда еще раз, ниггер, получишь пинок в зад!

В машине Джимми, глянув на Лайзу, проговорил:

— Что я могу сказать? Я этого не ожидал. Оно пришло откуда-то со стороны.

— Думаю, тут дело еще более сложное. Бог мой, у тебя в волосах что-то осталось.

— Толченая картошка. Наплевать, не трогай! — отмахнулся он, когда Лайза протянула руку к его голове, и включил зажигание.

Ехали они в молчании, потом Паз извинился:

— Прости, я не хотел нагрубить. Меня слегка трясет.

— Немного? Господи, я превратилась в желе. Джимми, что происходит?

— Ты меня спрашиваешь? Ты, психиатр?!

— Нет, у меня лишь степень доктора Школы социальных наук Барри-колледжа. Обсуждаю с девочками-подростками проблемы их фигур. И не умею изгонять дьявола.

— Ты прекрасно справилась с Касси Бамперс.

— О, Касси Бамперс! Все, чего ей хотелось, — это услышать от кого-то, что она не отродье дьявола и не заслуживает того, чтобы он совокуплялся с ней посредством священного члена ее папаши. Я хорошо умею обращаться с маленькими испуганными детьми. А здесь… Нет, здесь что-то другое. Я не знаю, черт побери, в чем тут дело. Впрочем, знаю. Я думаю…

— Что?

— Это одержимость демонами, — сказала она, и Джимми поглядел на нее — не шутит ли она, однако лицо у Лайзы было мрачным и бледным.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь об одержимости демонами?

— Ты бы хоть иногда заглядывал в библиотеку. Там полно задокументированных данных на этот счет — от языческих жриц со стигматами до шаманов в Сибири. Я уж не говорю об Африке и

о том, что происходит прямо на улицах Майами в этой чертовой Флориде. Сантерия. Господи, да ты об этом должен знать больше, чем я.

— Да, об этом много болтают все и каждый, — кисло согласился Джимми. — Ну, так что? Гипноз, выходит, спровоцировал… эту историю?

— Полагаю, да. Ты же видел девочку. Она провалилась в сон, как свинцовое грузило в воду. Отсюда и экстремальные последствия как результат внушаемости. Она указала на тебя. — Лайза помолчала, потом испытующе глянула на Джимми. — Как ты понимаешь, вполне возможно, что киллер на тебя похож.

— Продолжай.

— Почему бы и нет? Оба раза, когда с ней случался припадок, ты был рядом. Один из моих деверей выглядит точь-в-точь как Тед Банди. [69] Естественно, многие могли бы посчитать, что он и есть серийный убийца.

69

Банди, Теодор (Theodore Robert Bundy) (1946–1989) — американский серийный убийца и насильник.

— Мне ясна твоя точка зрения. Расскажи мне побольше о внушаемости.

— Ладно, однако я профессионал и свои предположения строю с большой осторожностью. Внушаемость — это осложняющий фактор, когда ты занимаешься гипнозом, особенно с детьми. Тиффани, ты вполне уверена, что мистер Джонс не трогал руками твои трусики? Не приносил ли он жертву Сатане, переодевшись дьяволом? О да, он так и делал, соглашается малышка, а потом он заставил меня есть какашки. Ты можешь вынудить человека сказать все, что угодно, внушить ему ложные воспоминания, сам того не желая, а человек будет готов присягнуть, что все это произошло на самом деле. Я не могу строить предположения подобного рода насчет Тэнзи, но ведь когда я задала вопрос, кто был тот парень, раздался голос двумя октавами ниже, чем голос девочки. Ты видел в эту минуту ее глаза?

— Видел.

Лайза передернула плечами и попросила:

— Джимми, проставься. Купи мне двойную порцию.

Они остановились у благоухающего пивом бара на Уэст-Флэглет, сияющего неоновыми надписями и изображениями. По телевизору передавали вечернюю программу спортивных игр в Атланте. Публика была самая пестрая. На них покосились разок-другой, но никто не прицепился, а обслуживание было что надо. Паз заказал себе минеральную воду, Лайза — двойной скотч. Выпила и немедля попросила барменшу повторить.

Решив, что Лайза уже готова, Паз заговорил:

— Ты сказала, она внушаема. Но ведь кто-то должен был произвести это внушение. И этот кто-то знал, что она потенциальный свидетель. — Он немного подумал. — Значит, ее захватили и, ну я не знаю, скажем, загипнотизировали таким образом, чтобы заблокировать увиденное ею.

Лайза пригубила скотч из новой порции. Лицо у нее разрумянилось, глаза заблестели.

— Кажется, ты говорил, будто во время первой встречи с тобой она несла чепуху.

— Да, но тогда они, может, еще не…