Тропа
Шрифт:
И все.
И так каждый день. Много лет.
Меня не покидала тревожная мысль: что, если на самом деле все так живут? Что, если вот эта скука смертная и есть жизнь? Но в это я верить не хотела.
Чудес не бывает, любила говорить бабушка. Я не верила ей. Всей своей жизнью я пыталась доказать, что это не так. Это у меня тоже не получилось.
Я думала: то, что мешает мне, вот-вот выйдет на свет, проявится и отстанет – тогда стекло сразу растворится и все станет в порядке. Но мне ничего не мешало, кроме самих чертовых стен.
Я
В какой-то момент я перестала понимать – жива или нет. Существую я или нет.
Вселенная и боги забыли обо мне. Я была настолько незаметной, что не попадала в поле их зрения, и они попросту забыли отсыпать мне событий. Или, как и родители, считали, что мне и так нормально. Должно быть, они не услышали моих молитв и решили, что я ничего не прошу.
Документ моей жизни свалился со стола в небесной канцелярии и куда-то завалился. Да, там, возможно, было много чего написано: в 21 год – удачная стажировка, в 22 – крутая должность, в 23 года – встреча с любимым мужчиной… Но бумажка завалилась между столом и стеной, да так и осталась там лежать. Мало, что ли, дел у небесной канцелярии, за всем не уследишь.
Тектонические плиты моей жизни не двигались, все планомерно зарастало плесенью. Я ждала. Просила и ждала. Что-то делала и ждала. Ничего не менялось.
Впервые я поняла, что с моей жизнью что-то не так, два года назад. Тогда мне исполнилось 27 лет.
Передо мной вдруг раскрылась истина. Первое: жизнь действительно идет вперед. Через год мне будет 28, через 10 лет – 37 лет. Я буду взрослеть, стареть, а потом умру. Все это всерьез. Умрет не кто-то, не герой книги – умру лично я. Это было неприятно и возмутительно. Ну и тревожно.
Второе: моя жизнь скучна, не нравится мне, и я ничего не могу с этим поделать. Ни одно мое действие не вызывает изменений в реальности.
При этом второе не облегчало первое. Терять жизнь страшно, даже если она так себе.
В детстве у меня было четкое представление о том, как должна сложиться моя жизнь. Оно было на удивление адекватным и взрослым. К своим годам я должна была: построить карьеру в журналистике, достигнуть своих высот, а потом уволиться и писать книги. Я планировала выйти замуж и родить ребенка. У меня должны были быть красивая квартира, уютная дача и машина.
Должно быть, этот план заложила душа перед рождением – настолько четким он был и настолько мучительно я проживала отсутствие всего этого. Иначе не знаю, откуда оно возникло.
Что из этого у меня есть?
Ничего.
Как так получилось?
Не знаю. Честно, я не понимаю.
Понятно, когда человек ничего не делает и ничего не получается. Это честно. Это нормально. Человек филонит на работе, считает, что не обязан учиться после университета, на работе сидит в соцсетях – и ничего не добивается. Это правильно, так и должно быть.
Человек скандалит со всеми, кого угораздило влипнуть с ним в отношения, не заботится, изменяет,
Но когда человек старается изо всех сил, а ничего не получается – вот это ни черта не честно.
Страшный секрет жизни: можно сделать все, но не получить ничего.
Отчасти дело в восприятии: счастливый человек может просто есть бутерброд с сыром и быть счастливым. Ему будет тепло, вкусно и комфортно. Несчастный ест бутерброд и несчастен. Бутерброд с сыром для него – напоминание, что отсутствует любимый человек, который приготовит завтрак, или что нет денег на авокадо.
Да, да, конечно, надо сосредоточиться на том, что есть, а не на том, чего нет. Надо быть благодарной, завести дневник благодарности, прописывать там все хорошее, что было за день. Солнышко тепло светило, у меня есть крыша над головой… Но нет, нет, нет, не могу я так.
Скажете – депрессия? Скажете – психиатр, таблетки? Вот, посмотрите. Вот одни, в желтой тубе, вот другие – в коричневом пузырьке. Я ем их, как конфеты. Пятый год, с отслеживанием динамики, со сменой препарата при необходимости. Либо это не депрессия, либо причина не в недостатке микроскопических веществ в моем организме.
Прижавшись к сжимающимся стеклянным стенам, я ждала. Ждала поезда, ждала обеда, ждала конца рабочего дня, ждала, когда вернусь домой, ждала ночи и сна, даже во сне, казалось, ждала утра, а потом все сначала. Кроме маленьких ожиданий были и большие: я ждала, когда встречу любовь, ждала, когда найду нормальную работу, ждала, ждала, ждала.
Плотная пелена ожидания закрыла от меня жизнь. Хотя она так мне не нравилась, что я сама была готова прикрыть ее чем угодно, лишь бы не видеть. Будущее представлялось полным чудес, раем, но дорога до него измучила меня, а цели я так и не достигла.
Я ждала.
Шли месяцы. Шли годы.
Проходила жизнь, а мое прекрасное светлое будущее все никак не наступало.
Глава 4. Офисы и шеи
Знаете, что самое страшное в обычном офисе?
Шеи. Обычные человеческие шеи. От бесконечного ежедневного сидения за компьютером спина горбится, а шея уродуется, изгибается и укорачивается. Голова выдвигается вперед, словно упираясь во что-то лбом. Позвоночник одолевают кифозы, сколиозы, и, конечно, остеохондроз – выдуманное название для спины несчастного человека.
Не знаю, как другие офисы, но наш был полон несчастных людей. Я ходила по нему и видела эти страшные деформированные шеи, они буквально притягивали мой взгляд. Люди сидели, изуродованные, но не замечали этого. Вели себя, как будто все в порядке.
Красивые шеи напоминали мне тонких ловких змей. Уродливые – змей мертвых и больных. Чьи-то шеи деформировались медленнее, чьи-то быстрее. Кому-то удавалось противостоять времени, выиграть немного в этой незаметной для них борьбе. Кого-то ломало сразу.