Тропа орка
Шрифт:
Решено! Иду на сурка! Он хоть зверюга матёрый, но, я думаю, с моим арсеналом я с ним справлюсь! А ехидный голосок на задворках черепа тихонько прошипел: "Ты хоть мышей налови, охотничек, гляди, чтоб тебя не схарчили. Аника-воин, блин. Гиен, бля, уже забыл?" "Отстань, шиза, у меня рогатина есть", - успокоил я себя, с бо-о-ольшим сомнением глядя на рогатину и вспоминая свою первую и последнюю охоту на кабана.
В году так девяносто восьмом, осенью, приехали ко мне друзья-товарищи фирмачи, да не просто так, а с предложением сорваться на недельку на охоту в плавни, на кабанчика. До второй бутылки я ещё позиций не сдавал, но потом, а не было потом, я проснулся в дефендере моего друга на пути к днестровским плавням. Часов за восемь, поплутав по просёлкам, приехали на какой-то безымянный хутор. Нет, во время социализма
После трёх дней беспробудного пьянства, в чью-то светлую голову пришла свежая мысль: а не сходить ли нам добыть свежатинки на шашлык, потому что, говорят, свежая дичь, да под водочку, зело полезна для мужского здоровья. Весь следующий день наша шайка-лейка мужественно не пила (не, слегка похмелялась, но это не в счёт), готовя ружья разной степени крутости и собирая по машинам рассыпанные патроны.
Мне, как главстрелку нашей компании, досталась насмерть ушатанная горизонталка шестнадцатого калибра одного из местных браконьеров, а к ней десяток патронов времён Очакова и покоренья Крыма. Подтянув, где смог, фузею, вычистив от ржавчины и смазав её, я отстрелял пару произвольно выбранных патронов. Хоть хозяин и клялся, что патроны "свежие", но доверия они у меня не вызывали. Меня успокоили тем, что посадят на "доборе", и вообще, они охотники опытные, с нами идут местные, а те собаку на кабанах съели и ко мне подранки просто не добегут.
Ночью вышли на заранее прикормленное место, расселись по местам и начали ждать свиней. Предварительно наши гостеприимные хозяева провели инструктаж, особенно настаивая на порядке стрельбы: первый стреляет по последнему поросёнку, второй добирает подранка или стреляет очередного с хвоста и так далее. Так вот, сижу я, значит, жду, когда все отстреляются и поедем кушать дичину, а внутри свербит и ворочается неприятный червячок. Но нормальных деревьев в округе не видать, только хилая ива за спиной, толщиной с мою ногу. Уже и светать начало, как вдруг грянула канонада. Палить стали все. И тут я понял, с каких таких болтов местные быстренько слиняли. На Украине такой манёвр называется "хутко знык". Видать, не мы одни тут поросят развлекаем, таких ухарей, как мы, здесь в сезон на рупь пучок. Вот и поняли ребята, что от заезжих охотничков держаться стоит подальше.
Пока я думал и мечтал, на меня вылетел монстрила, по-другому этого вепря назвать нельзя. Не знаю, как, но на верхушку недоразумения, называемого ивой, я взлетел в промежутке между кабаньим хрюком и моим пуком. Эта тварь, видать, назначила меня терпилой, решив отыграться на мне за все обиды, причинённые людьми всему свиному племени и ему лично. И начал поросюк подкапывать моё любимое деревце с моей не менее любимой тушкой на нём. Беру я ружьё (привычка не бросать оружие вбита ещё в курсантские годы, слава Ктулху!), целюсь вепрю в загривок и дуплетом... щёлк! Капсюли сработали, а патроны хер! Перезаряжаюсь, и в этот раз удачно, два заряда картечи перебили хребет кабану. Но спустился я с моего ставшего родным дерева только через час, когда местные начали нас собирать, чтобы ехать обратно.
К слову, патроны оказались без пороха, блядь!!! Хозяину ружья рожу я начистил крепко за такую подставу, а потом пили мировую, заедая воняющим мочой, жёстким, как подошва кирзача, мясом моего поросёнка. Потому что никто ничего не добыл, все гады лупили по МОЕМУ кабану. С тех пор я на охоту в таких компаниях не ходок.
Последнюю мысль я додумывал, выбираясь по не сильно крутому откосу наверх. Поднявшись и осмотревшись, я решил идти в сторону гор: и охота, и разведка. Ну, всё сурки, я иду к вам.
Комментарий к
Глава 1. Рояль в траве.
Глава закончена. Можете бросать тапки, табуретки и рацухи, но пожалуйста конструктивно. Случай на охоте, в конце главы, произошёл на самом деле с автором сего опуса, но охоту к охоте скорее подогорел.
==========
Глава 2.
– Ма*, почему ты ушла со мной?
– Я больше не нужна племени. У них есть своя Ма, а две Ма не должны жить в одном Длинном Доме*.
– Но ты ведь старше и мудрее всех Ма степных племён, ты помнишь даже времена Великой войны! Ты наверняка застала то время, когда нынешний вождь длинноухих ещё штанишки пачкал.
Старая орка* рассмеялась. Смеялась она долго и весело, и её молодой смех никак не вязался с внешностью пятисотлетней старухи. По крайней мере, все степные племена орков считали, что Ма, прожившая в племени Ор-кайрин последние двадцать лет и учившая всех Ма степных племён, прожила именно пятьсот лет и не днём меньше. Это было не совсем так. Хотя срок жизни орков мог и достигать ста пятидесяти-двухсот лет, но редко кто из них дотягивал до сотни: первобытная жизнь, хищники, войны между племенами - всё это сокращало срок жизни когда-то гордых и жестоких воинов. Только Ма племён, женщины-кузнецы и знахари проживали полный срок, отмеренный им предками. Но никто не знал, сколько лет могло бы быть Ма. Несмотря на старание Ма племён, а также их учениц и добровольных помощниц, оградивших племена от болезней и моровых поветрий, природа и топоры собратьев не давали плодовитым племенам заполнить степи, леса и горы юга огромного континента.
Но самую большую жатву среди орочьих племён собирали охоты эльфов и гномов. Раз в десятилетие приходило время Кровавой Охоты*, как звали её орки. Когда наступал сезон охоты, все самые старые воины и охотники всех степных и лесных племён, пожилые женщины, у которых не осталось никого в жизни - все, кроме вождей и наставников, собирались в ватаги и, забыв старую вражду, уходили на север. Встречать охотничьи экспедиции длинноухих коротышек, которые приходили за "зелёным мясом", как они называли орков. Алхимики коротышек у себя на севере из пленных орков делали вытяжки и зелья для магов и чародеев эльфов. Потому что хоть на орков и не действует никакая магия, но без их крови и органов магические зелья не имели и половины той силы. Старшие и умелые шли на смерть, чтобы дать племенам время уйти на юг, к горам, где на год их примут племена горных и пещерных орков. Возвращались единицы из многих и многих сотен.
За спасение и приют на год каждая десятая молодая и не замужняя орчанка* оставалась среди пещерников и горцев. А степные племена ежегодно десятой долей от добычи: солониной, шкурами и степными травами - помогали горцам. Горцы несли на торг кремнёвые и обсидиановые наконечники, ножи и топоры, пещерники - бронзовые и железные слитки, получая взамен рога туров и носорогов, бивни мамонтов.
И всех это устраивало, пока одна молодая степнячка из племени Ор-кайрин* не сбежала домой. Это и послужило толчкам для старой Ма уйти из племени. Пообещав вождю Ургашу увести соплячку в горы, собрав свой нехитрый скарб, нагрузив Илику (Ласку), так звали беглянку, молотом, клещами и кусками редкой руды, Ма отправилась к горам. В первые дни Илика пыталась сбежать, надеясь на то, что старуха её не поймает, но не тут-то было: старая Ма нашла её даже после того, как Илика пробежала всю ночь, путая, как лиса, свои следы. Мало того, она ещё и выпорола её. Порола, как несмышлёного орчёнка, задрав парку, мокрым прутом, да по голой заднице. Небольно, но очень обидно, приговаривая: "Не бегай от своего счастья, не позорь племя!" Илика от обиды чуть не заплакала. Кому-нибудь другому она ночью перегрызла бы глотку, но не Ма.
Она не плакала с тех пор, когда дальний охотничий разъезд длинноухих на её глазах поднял на копья отца, а дворфы, как зверя, увели на арканах мать. Как можно пороть лучшую охотницу среди однолеток, ту, которая смогла из детского лука уложить огромного урса* в пятнадцать лет? Правда, вождь Ургаш смеялся и говорил тогда, что урс ещё совсем медвежонок и вряд ли проспал в берлоге две зимы сам, без мамки. Но Дороб, ставший учителем воинов и охотников после того, как трижды вернулся с Кровавой Охоты, осмотрев урса, протянул ей лук из турьих рогов и попросил его натянуть. С трудом Илика растянула боевой лук. Дороб, улыбнувшись, сказал: "Трудно тебе будет найти мужа, девочка, с твоим характером, а лук оставь себе, пригодится".
– И ушёл, оставив её разделывать добычу.