Тропа чероки

Ламур Луис

Мэри Брейдон наклонилась вперед, чтобы получше видеть. Они ехали по дороге, пролегающей через небольшую, но красивую зеленую долину с редкими деревьями. Перед ними было скопление серых, хорошо знакомых с ветром и дождем зданий, загон для скота и еще деревья.

Когда они остановились у станции, дверь с шумом распахнулась, и появился большой неопрятный мужчина без пиджака.

— Здорово, Уилбур! Слезай и давай выпьем! Скажи пассажирам, пускай идут в дом!

— Мы опаздываем, Скант.

Где смена лошадей?

— Не спеши, а то вспотеешь! Сейчас будут. Давай же, жратва на столе.

Уилбур Паттишаль сошел с козел.

— Скант, у нас нет времени. Пусть выводят упряжку прямо сейчас.

Лутер неспешно огляделся вокруг.

— Ну-ну, если ты так чертовски спешишь, пойди и приведи ее сам!

Несколько мужчин сурового вида стояли рядом, один, с бутылкой в руке, засмеялся.

Мэри Брейдон вышла из дилижанса. Все взоры обратились на нее. В руках она держала распечатанный конверт с письмом, который и вручила Уилбуру.

— Мистер Паттишаль! Не могли бы вы это прочесть? Пожалуйста, прочтите вслух.

Уилбур взглянул на письмо, потом посмотрел вокруг и откашлялся.

«Тому, кого это касается непосредственно: Сим уполномочиваю М. О. Брейдон проследовать до станции Чероки и по прибытии приступить к управлению ею. Также уполномочиваю М. О. Брейдон уволить Сканта Лутера и тех, кого Брейдон сочтет необходимым.

Марк Стейси, начальник дорожного отдела».

Последовало настороженное молчание, которое прервала Мэри Брейдон:

— Мистер Лутер, вы уволены. Немедленно освободите помещение. Берите только то, что принадлежит вам лично.

Лутер уставился на нее, а потом рассмеялся.

— Мадам, не выставляйте себя на посмешище. Ни одна женщина не управляет станцией на Тропе Чероки. А здесь-то… здесь индейцы, бандиты. Мадам, вы не продержитесь и двух дней!

— Мы не обсуждаем мои способности, мистер Лутер. Вы уволены. Предлагаю вам собрать свои вещички и уйти. И, пожалуйста, — она показала на его прихлебателей, — заберите их с собой.

В какой-то момент Мэри подумала, что он ее ударит. Он сделал было шаг вперед, потом оглянулся направо, налево… Коренастый мужчина, уперев руки в бока, внимательно наблюдал за происходящим. Тут же был и Уилбур Паттишаль.

Потом Лутер, похоже, впервые заметил мужчину в черной шляпе, стоявшего в сторонке. Что-то в нем, в его позе предупредило Лутера: лучше соблюдать осторожность. Он еще раз взглянул на этого мужчину, однако его упрямство победило. Он попятился и сел в дверном проеме, загородив его.

— Ладно, леди, если вы думаете, что можете уволить меня, ну же, вперед, увольняйте! Дело касается только вас и меня. Если вы так хороши, что можете управиться со станцией, вам ничего не стоит меня

уволить. Давайте же! — Он показал на своих людей: — Они не будут вмешиваться, и те, что приехали в дилижансе, — тоже. Начни они заступаться, пойдет перестрелка, и кого-нибудь уж наверняка прихлопнут. А теперь я вот что скажу: вы сюда не войдете. Ни вы, ни кто другой, пока я этого не позволю, а я…

Движение было настолько быстрым, что никто ничего не понял. Один шаг — и хлыст Уилбура оказался у нее в руках. Рукоятка его была длиной в четыре с половиной фута, а переплетенная косой плеть — восемь, и как только хлыст оказался у нее в руке, тут же стало понятно, что она умеет с ним обращаться.

Мэри ударила. Раздался щелчок — словно револьверный выстрел, — и конец хлыста из оленьей кожи содрал кожу с шеи Сканта Лутера. Разозленный неожиданным ударом, он с криком боли вскочил на ноги, и второй удар плети пришелся ему по плечам, третий — по ноге.

Лутер выругался и ринулся на нее, но она быстро отступила и ударила хлыстом еще раз. Повернувшись, он неловко побежал. Последний удар хлыста порвал ему рубашку. Лутер споткнулся и упал.

Пока он лежал в пыли, Мэри складывала хлыст.

— Мистер Лутер, — спокойно сказала она, — вы уволены.

Он медленно поднялся с земли. Мужчина в черной шляпе небрежно повернулся к нему лицом, а за ним и остальные пассажиры дилижанса. По шее Сканта сочилась кровь, а на плече и спине виднелись вздувшиеся рубцы.

— Я ухожу, мадам, но я вернусь. Можете быть уверены. Вернусь, когда вы будете меньше всего ожидать меня.

Не обращая на него никакого внимания, Мэри обратилась к пассажирам:

— Если вы подождете, я поищу что-нибудь перекусить.

Один из мужчин замешкался, и теперь она обратила на него внимание.

— Что вам нужно?

— Я ухаживаю за лошадьми, мадам. Вот и все!

— У вас есть пять минут, чтобы выпрячь эту упряжку и запрячь другую. В противном случае можете убираться отсюда подобру-поздорову.

Он подбоченился.

— И что будет, если я этого не сделаю?

— Я запрягу сама, но сообщу о вас Бену Холлидею. Вы нигде больше не найдете работы — от Сент-Джо до Сакраменто.

Он уставился на нее, потом опустил глаза и отправился в конюшню.

Мэри вошла в здание станции и в ужасе остановилась.

На столе груда грязной посуды, по всем четырем углам пустые тарелки и тут же — блюдо с кусками мяса, плавающими в топленом сале.

Еще больше грязных тарелок было засунуто в раковину. В углу стояла пара грязных поношенных сапог, а на гвоздях, вбитых в стену, висело несколько пыльных пиджаков. Со сломанного карниза свешивалась грязная занавеска.