Тропа барса
Шрифт:
«…Давно пора сказать людям правду: если не принять срочных мер по стабилизации экономики, то в самом недалеком времени неизбежен голод и новый виток обнищания… Преступность быстро растет, организуется и политизируется. Страна погружается в пучину насилия и беззакония…»
Никита Григорьевич даже крякнул — эка завернули: «в пучину насилия и беззакония». Вот только маховик раскручен, его уже не остановить. А текст писал талантливый борзописец…
«Бездействовать в этот грозный для Отечества час — значит взять на себя тяжелую ответственность за трагические. поистине непредсказуемые последствия.
Никита Григорьевич снова хмыкнул… М-да… Писака блестящий, а вот поди ж ты, смешал стили: «гр-р-розный сор-р-рок пер-р-р-вый» и «люди доброй воли» — это из двух разных времен. А люди, они живут чувствами, никто не будет вдумываться в содержание, всех сразит стиль: снова без меня меня женили. Ну что ж… А что нам говорит пресса? Мазин раскрыл газету «Правда», просмотрел внимательно, страницу за страницей. Кажется, когда подписывался номер, правдисты не были посвящены в планы высоких лиц, подмахнувших обращение… Но кто-то должен был быть посвящен… Нет, не в их планы, в суть происходящего… А если повнимательней?..
Мазин начал просматривать газету тщательно, материал за материалом… Взял номер за субботу. Ага, ну вот. Программа передач. В девятнадцать сорок по первой программе сегодня заявлен художественный фильм «Только три ночи».
Только три ночи…
Мазин усмехнулся. Как говаривали римляне: «Умному достаточно». Только три ночи… Это означает, к двадцать второму сия бодяга закончится полной победой организаторов действа. Нет, совсем не тех, кто подписался в состав органа с идиотской аббревиатурой; авторитета у него никакого, и хотя начинается название со слов «государственный комитет», выражение «чепе» имеет у нас совсем уж мелкотравчатый смысл; чепе — это когда педколлектив судачит о скоротечно забеременевшей незамужней учительнице-первогодке или, упаси Бог, ученице-старшекласснице, а уж никак не «критический для судеб Отечества час».
Тем самым в стране имеет место быть хорошо подготовленный государственный переворот, но возглавляет его вовсе не Янаев, Крючков, Пуго и иже с ними…
Фигуры уж больно никакие, особенно первый. Миша Меченый подобрал себе «вице» как раз по признаку «никаковости»: всю жизнь Геннадии Иванович возглавлял при комсомольцах Комитет молодежных организаций; сей орган люди серьезные тоже использовали удобненько для специфических целен разведки, но посвящать Гену Янаева в них никто не считал нужным. Возглавляют другие, их публика пока не знает или знает плохо… По — скоро узнает. Вполне. Или… Или не узнает никогда. Уж больно .мастерская разработка. А если задуматься о «судьбоносном процессе» в целом — то и давняя, весьма давняя, потребовавшая изрядных денег и огромной мощи; одной государственной мощью Штатов здесь явно не опошлись.
Три дня и три ночи. Умному достаточно. Как и посвященным. когда сидеть тихо и страдать «под. пятой коммунистического произвола», когда — кипеж подымать, лезть со знаменами на трибуны и бросаться грудью на амбразуру обкомовских дверей, благо ни пулеметов, ни пулеметчиков там отродясь не было. Итак, двадцать первого августа наступит «момент истины», а двадцать второго — торжества по случаю освобождения от
Судя по всему, после этой клоунады начнется легкое или не очень буйство профессионально подогретой демократствующей толпы. Под этот хорошенький шумок можно будет просто-напросто изъять все материалы о «Снеге». Они исчезнут бесследно, как уже исчезли люди, занимавшиеся проработкой «тропы»… Останутся только те, кто насмерть повязан… Вот именно, насмерть. И здесь, в Москве, и в Казахстане, и в Узбекистане, и на Украине, и в Афганистане, и во многих других местах… Как говорится, по городам и весям. Большие деньги делают людей послушными, они похожи на марионеток, подвешенных на тонких ниточках, и одетые в черное кукловоды абсолютно незаметны на (фоне черных портьер… Нет, публика знает об их наличии, может сколько угодно представлять их очертания, но знать наверняка — нет.
Итак. птенчик запел… Вернее, грозный, несокрушимый. умный Барс — он стал ручным котенком в руках этой женщины… Впрочем… Это большое счастье, если у мужчины есть женщина, с которой он может почувствовать себя котенком. Быть беспомощным, быть беззащитным, быть любимым и любящим. Хотя… Куда лучше — выбирать самому. Женщин, которые полностью в твоей власти, края, где ты можешь чувствовать себя ханом или шейхом… Людей, для которых ты — Бог, потому что именно ты распоряжаешься не только их талантом или успехом, их нищетой или роскошью, их славой или безвестностью, но их бытием или… небытием. Их жизнью и смертью. Сладостней этого ощущения нет ничего: ни близость красивейших женщин, ни вкус изысканных вин — ничто не может заменить власти.
Никита Григорьевич Мазин знал, за что сражается… Жить на пенсию отставника организации, которую в скором времени обзовут каким-нибудь гестапо, он не собирался. Химеры, называемые «долг», «честь», «благородство». его не увлекали и раньше, а в сложившейся ситуации — подавно; Мазина серьезно волновали лишь три понятия: жизнь, смерть и власть.
Вполне благородное занятие для немолодого мужчины. Ну а поскольку оно позволяло ощущать еще и вкус тех самых изысканных вин и любовь тех самых изысканных женщин, то…
Мурлыкай, Барс, мурлыкай… Чем скорее ты назовешь имя человека с Ходынки, тем скорее исчезнешь… Естественно, в мир иной. лучший, горний, да еще и не один, а с милой женушкой и сопливой дочкой. Живите своим растительным стадом там, а в этом жестоком мире не место ни барашкам, ни агнцам. Особенно тем, что решили поиграть в хищников.
Хищник должен думать только над тем, как захватить большую территорию и отстоять ее… Этот Барс — не хищник. Его волнует судьба баранов. Так пусть разделит их судьбу. До конца. Такая уж баранья доля — служить кому-то кормом. Аминь.
19 августа 1991 года, 8 часов 07 минут
— Снег… Что это? — спросила Наташа.
— Наркотики. Героин, морфий, опиум. Но в основном героин.
— А при чем здесь ваша контора?
— Наркотики — это оружие массовою поражения.
— Ну конечно… А водка тогда — страшнее ядерной войны…
— Не я это придумал. В свое время англичане в Непале выращивали опиумный мак в огромных количествах. Рынком сбыта стал прежде всего Китай. Китайцы возмутились; прошли три англо-китайские опиумные войны, самые настоящие, прежде чем англичане утвердились в своем праве эксплуатировать этот рынок сбыта.