Тропа барса
Шрифт:
— Ты не понимаешь! Он был профессионал! И мог заложить информацию таким образом, что ты стала бы неуязвима!
— Неуязвима?
— Ну да! Ты должна вспомнить нечто, что известно только тебе… И — интерпретировать это знание, наложить его на другое, только тебе известное знание! Такая «закладка» не поддается «извлечению» ни с помощью пыток, ни с помощью химии! — То есть я обладаю информацией… — О контейнере с героином на тридцать миллионов долларов! По самым скромным меркам! Хорошую страховку придумал тебе папа?
— Как
— Я знаю! Я! Мы же потом вверх дном перевернули и вашу московскую квартирку, и этот домик! Ни-че-го. Ты же — как канула.
— Так при чем тут все-таки мишка? Он что, тоже…
— В него Барс вложил капсулку с листочком бумаги. Собственно, тем, кто мог бы тебя искать, понятно, что они ищут. На бумажонке — план некоей местности…
Вернее, некоего сооружения…
— Но я же могла и не захватить мишку! Он мог потеряться тысячу раз, и вообще!..
— Вот именно! Предположим, Барс принял огонь на себя, ты спаслась, — а так и вышло! — и мишку нашли. Раскурочили. Отыскали записку. Что бы узнали поисковики?
То же, что и я: товар находится в причерноморских катакомбах! А туда можно запускать не то что дивизию — армию и ничего не найти!
— И сколько там героина?
— Контейнер.
— Контейнер не иголка…
— Для катакомб это — меньше чем иголка! А на записке той — приписочка: «Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл младенцам».
— Где-то я уже слышала это изречение.
— Вполне возможно. Это Евангелие от Луки. Что пришло бы в голову тому, кто прочел бы? Знает девочка. То есть ты. Но пока мала. Даже если бы тебя тогда нашли, ждали бы, пока ты вспомнишь то, что должна. Хотя… тебе повезло.
— Потому что узнали бы и убили?
— Да.
— Зато теперь не повезло.
— Как знать, как знать… Когда началась вот эта вот операция в Княжинске, ты появилась, точно призрак… Сразу вспомнилось про исчезнувший контейнер. Своих боссов я об этом информировать не стал.
— А Крас?
— У этого дебила ума не хватило бы догадаться… В последнее время он стал совсем ненормальный.
— Если вы разыскали мишку, значит, и рюкзачок тоже?
— Нет. Да рюкзак мне и не нужен был. Вернее…
— А где вы меня нашли? Я ничего не помню.
— О, это было просто. После схватки с людьми Автархана мы тебя просто-напросто подобрали на дороге.
— А вы…
— Нет. Мы не успели вмешаться в схватку. А когда подъехали, ты была не в себе.
Мы загрузили тебя в автомобиль, доставили в особнячок… Признаться, я попытался прокачать тебя с помощью последней модификации скополомина… Впрочем, в дозах я не усердствовал, да и какие вопросы формулировать — было неясно.
— Вопросы?
— Любые модификации «сыворотки правды» лучше всего действуют при вопросно-ответной системе. Ты же — бредила… Кстати, твоего плюшевого медвежонка
— В смысле?
— Я решил, что коллеги Автархана уже побывали в этом милом особнячке. И свели балансы по счетам… Как там в песне поется? «Все счеты кончены и кончены все сроки…» Я же искал медвежонка. И — нашел. Прощупал, извлек капсулку. Прочел.
Все совпало с моими предположениями. Теперь тебя нужно было беречь.
— Вы и берегли, — горько усмехнулась Аля.
— Естественно.
— А как же тогда Крас… Ведь он… Ведь он едва не убил меня!
— Кто поймет, что у психа в голове? Я запретил ему даже приближаться к комнате, где ты находилась. И не ждал, что он нарушит запрет.
— Почему?
— Еще никто ни разу не посмел нарушить какое-то мое распоряжение. Если собирался жить дальше.
— На этот раз вы ошиблись.
— Ошибся, — согласился Маэстро. — Видно, Крас не собирался больше жить.
Аля слушала этого человека и никак не могла понять, что же он такое на самом деле? Сейчас, когда Маэстро перестал играть, сыпать цитатами и разыгрывать сцены из сочиненных кем-то или благовыдуманных им самим трагедий, он стал так сер, неинтересен, банален, что… Такой человек не мог совершить все то, о чем ей рассказывал! Выходит, Маэстро и теперь играл? Играл бесцветного, недалекого парнишу?..
Девушка чувствовала себя в капкане. Или этот человек так дьявольски умен, что временами кажется полным примитивом, либо, напротив, настолько примитивен — но и образован при этом! — что порой его принимаешь за гения…
Маэстро тем временем замолчал, уставившись в одну точку. Глаза его словно подернулись поволокой… Аля беспокойно взяла сигарету, щелкнула крышкой зажигалки раз, другой… Она хоть как-то пыталась привлечь его внимание.
— А ты говоришь — случай… — произнес наконец Маэстро.
— Говорю?..
— Все не так. Ведь Крас всю жизнь, всю свою жизнь боялся этого своего шрама! И душил девок как котят… Он знал… Знал, что кончит жизнь именно так: нарвется на рваный бутылочный остов! Как и то, что убьет его когда-нибудь девчонка! Знал!
Лицо Маэстро снова посерело. Привычным движением он вынул из коробочки облатки, проглотил их… Глаза его стали пустыми, как жерла стволов… Благородные черты обезобразила судорога; прошло не меньше минуты, прежде чем Маэстро пришел в себя. Зрачки его были расширены, будто он постоянно терпел почти непереносимую боль… Маэстро опустил веки, а когда заговорил, голос его был тих и внятен: