Трон
Шрифт:
Поэтому я поставил себе задачу по проникновению внутрь крепости именно в том виде, как сейчас есть. И теперь усиленно размышлял: как же мне в лагерь то попасть?
Я тёр подбородок и осматривал крепостицу. Была даже мысль пробить барьер вокруг самого полигона и упасть сверху. Не могут же защита и сигналка уходить вверх в бесконечность? Но потом меня привлекла внимание кавалькада всадников, приближавшихся к крепости.
От мерцания магических щитов аж в глазах рябило. Я глянул на них в астральной проекции. Ба! Щиты — ладно. После защиты лагеря я
Отряд уверенно пылил к подвесному мосту. Если это сам принц, то моё замечание об охотниках на демонов — слишком оптимистичное. Разорвали бы эти их, никакие заслуги в сто семь демонов не помогли бы. Только если незаметно подойти к принцу Ружу и…
Опять же, если это он. А то может, явился какой из конкурентов-претендентов, и сейчас тут знатная заруба будет? Я неторопливо подошёл к мосту и встал чуть сбоку, рассчитывая на «Скрыт» и собственное «отвлечение» — теоретически, не должны заметить.
Всадники скакали не торопясь, весело переговаривались. Поднятые забрала, открытые молодые лица, белые зубы. Цвет нации! Жаль будет положить их тут, а?
А потом я увидел перекинутые через седла два тела. Вот только вспомнишь охотников на демонов — и пожалте! Тут как тут, собственными персонами.
Приблизившись к крепости, один из всадников протрубил в рог, и мост, скрипя цепями, стал медленно опускаться. Всё-таки это кто-то из своих — сам принц Руж или часть его отряда. И тут я услышал, что они обсуждают, и желание сохранить им жизни резко пропало.
— Жаль, Серый демон грохнул эту сучку Алми. Всегда хотел её трахнуть! — скалясь, произнёс один из всадников.
— Мда! Не повезло тебе. Зато с этой позабавимся, — хохотнул другой.
— Так принцесска-то — это всегда забавнее! — не унимался первый.
— Как принц с ней закончит, так и развлечёмся, — грохнул латными перчатками ещё один.
— А с коротышкой что? — спросил любитель насиловать принцесс. — Зачем его взяли? Прирезали бы там и всё…
— Горок, ты совсем идиот? А кто нам расскажет об их встрече с Нитоном? Подробно, со всеми мелочами… — хлопнул несостоявшегося трахателя по спине латник в посеребрённой броне. — Я лично и займусь расспросами.
— А потом? — не унимался балагур.
— На кол! — коротко ответил серебряный. — Этот гном своей наглостью меня ещё в столице бесил! Вот и добесился!
— Повезло тебе, — рассмеялся ещё один всадник.
Наконец ворота опустились, и латники по двое вступили в крепость. Я пристроился сразу за последним. И даже ладонь на круп коня положил, а то ещё бывает, что защита считает количество заходящих по отдельности — по промежуткам между живыми единицами. А мне лишние тревоги не нужны. Правда, обмануть такое устройство довольно просто. Эти системы считают коня и его всадника одним целым. И вот опять же тела пленников, что перекинуты через крупы коней, тоже как бы
Но тут такого не стояло, зря я перестраховывался. Обязательно бы почувствовал тоненький щупик механического внимания. Всегда это меня раздражало, как царапка по ауре.
Лагерь радовал. Люблю порядок. А тут прямо всё по линеечке. Была в древности одна цивилизация, вот с такими же лагерями. Половину Срединного мира под своё владычество заровняли. А потом начался разврат, пьянство и прочие прелести. И рухнуло государство. Те же немытые варвары его в песок и перемололи. Ох, и задало мне Мироздание тогда работы! Думал, ноги по колено стопчу, по континенту туда-сюда носясь. Фигурально выражаясь, конечно.
Так вот. Смотрю — всё по линеечке, всё выверено, даже нужники вон на стене обустроены, чтоб, значит — в ров, и река потом всё смоет. Продуманный наследничек. Ну или толкового кастеляна подобрал. Сейчас огляжусь — узнаю.
Однако первое, что мне кинулось в глаза в этой крепостице — рабские ошейники. Много рабских ошейников. И это при том, что Фракс рабство совсем не одобрял. Сам с рабов на югах начинал… А тут — смотри-ка, уже пятый прошедший мимо мужик захомутан в этот мерзкий кожаный шнурок.
Судя по плетению, все ошейники здесь были довольно простецкими. Без фантазии, я бы сказал. Грубая работа. Раньше-то в рабский знак чего только не вплетали. И тебе заклятие подчинения хитрые, чтоб даже думать против хозяина было больно. И кары всякие, порой весьма болезненно-изобретательные. Одно у такого ошейника плохо. Для хозяина рабского плохо, конечно. Сорвать такую мерзость может с шеи раба любой свободный. И всё — нету раба.
Но тут, естественно, никто из свободных освобождать невольников не собирался. Вот, стоят, что-то обсуждают, смеются. А рядом рабыня котёл водой наполняет.
Особо ходить по лагерю не нужно было, чтоб понять: здесь — чисто. Даже небольшая площадь посреди палаток до блеска выметена. Ни соринки. Зачем настолько-то убиваться? Или у большого хозяина пунктик на порядке и чистоте? Весьма похоже.
Всадники, прибывшие с лагерь после поимки демонских охотников, спешились, выстроились перед большой полосатой палаткой. Причём если пленницу с коня сгружали с некоторой заботой, то бородача-коротышку просто сбросили в пыль. Я гляжу, рассуждают здесь так: хрена ли жалеть, если скоро на кол. Правильно? Неправильно! Вся моя натура взвыла от такого обращения с пленным. Убить в бою — понятно, но вот так? Дайте ему его щит и топор!
Я внутренне скривился. Нитон Габелот Ландорагаст! Именно ты убил их соратников и лишил главного преимущества — артефакта «Скрыт». Вот уж не тебе сейчас морализаторствовать! «А вот нет!» — Я возразил сам себе. «Там был бой! А тут просто издевательство над беззащитными, есть различие!»
«Мироздание! И это я говорю о честном бое?»
Так, надо навестить знакомый вулканчик. Или даже поискать какой побольше. Если я сам с собой вот так разговариваю, первый звоночек… Неприятный такой звоночек.