Трон Баала

Хесс Рисс

По пути в пещеру Аномен, не в силах молчать и дальше, обратился к Саревоку.

"Ты изменился, Саревок. Твое новое мировоззрение поражает даже меня… я надеюсь, что это не притворство, чтобы пустить пыль в глаза нашей предводительнице".

"Это не притворство, священник". Саревок наградил его пристальным взглядом. "А также это не твое дело".

"Совсем наоборот, обеспечение безопасности Роланны — мой долг, поэтому мне интересна твоя мотивация".

"Моя мотивация не так очевидна, как твоя, придурок, но она также не настолько поверхностная".

"Ну, тогда

порази меня глубиной мысли, Саревок. Чего ты добиваешься, путешествую с Роланной?"

"Искупления".

"Искупления? Похоже, ты шутишь".

"Искупления", — повторил Саревок. — "И много чего еще. Отстань… Роланна называет тебя другом, если это было не так, я бы убил тебя на месте за подобные расспросы".

Во время прошлого визита в пещеру нежити герои не занимались ее скрупулезным исследованием. Но теперь занялись именно этим. Ключ отмыкал дверь одного из дальних склепов. В оном означилась не пещера, но тоннель, ведущий куда-то вниз. Проследовав по нему, герои оказались у подножия ступеней, ведущих прямиком в помещение, где Балтазар принимал гостей. В чертоге находился как сам Балтазар, так и несколько монахов.

"А, Роланна", — приветствовал девушку Балтазар, — "твое присутствие здесь доказывает, сколь глупо я поступил, собирая армию наемников. Мне действительно жаль, что столько усилий потрачено за счет жителей Амкетрана".

"Я знаю твой секрет, Балтазар", — молвила Роланна. — "Ты был заодно с Абазигалем и Сендай!"

"Может, выглядело это и так, но я замышлял их уничтожить еще с тех пор, когда Мелиссан призвала меня в число Пятерых".

"Ты хочешь сказать, что ты — один из Пятерых? Порождение Баала?"

"Мелиссан распознала во мне скверну Баала, также как в Сендай, Абазигале и остальных. Также, как и в тебе. Она завлекла меня обещаниями силы и славы, но я последовал за ней по другой причине. Только присоединившись к Пятерым, я мог открыть, кто есть другие — и устранить их".

"Итак, ты использовал меня, чтобы предать иных Порождений Баала для своих целей".

"Я мог бы получить похвалу за эту чудесную уловку, Роланна. Но, похоже, я был не единственным из Пятерых, кто замышлял падение остальных. Мелиссан — кукловод, дергающий за нитки в этом спектакле. Я просто пытался уйти с твоей дороги, надеясь увидеть, сумеешь ли ты победить".

"Зачем Мелиссан понадобилось собирать Пятерых — только чтобы их уничтожить?"

"Это неважно, Роланна. В конце и Мелиссан, и я получили то, что хотели: остальные из Пятерых мертвы, противниками остались лишь мы с ней".

"А теперь ты собираешься убить меня, чтобы воскресить Баала в одиночку?"

"О нет, Роланна. У меня нет таких планов. Скверна Баала — болезнь на лике мире. Я не собираюсь воскрешать Лорда Убийств. Мой план куда более альтруистичный. Я поклялся уничтожить всех детей Баала, навсегда очистить Королевства от этой заразы. Ты просто помогла мне достичь цели".

"Но ты и сам дитя Баала — что случится с тобой?"

"Когда буду уверен, что я последний, что других нет, то совершу ритуальное самоубийство. Зло Баала умрет со мной. Но сначала я прекращу твое злое существование".

"Но

я не зло! Я — сила добра и справедливости!" Роланна не верила своим ушам. Он утверждал, что стремится к торжеству добра, но готов был уничтожить все, что стоит у него на пути. Сама Роланна была не столь прямолинейна.

"Люди восхваляют твое имя, Роланна. Ты стараешься идти дорогой добродетели. Но твои намерения бесполезно сравнивать с последствиями твоего существования", — произнес Балтазар.

"Сколько трупов ты оставила за спиной? Сотни? Тысячи? Сарадуш — дымящаяся пустыня… сколько других городов ты уничтожила?"

"А сколько трупов оставил ты за собой, Балтазар?" Слабое возражение, но ничего лучшего Роланне в голову не пришло. В его обвинениях была и толика правды.

"Я такой же, Роланна. Просто наше присутствие несет смерть… неизбежно. Это наша судьба. Нас не стоит за это бранить, мы рабы скверной крови нашего отца. И так как твоя сила растет, Роланна, то руины отмечают твой путь. Королевства падут, и реки Фаэруна будут течь кровью".

"Ты осуждаешь меня за мое возможное будущее? Это не есть справедливость". Роланне было сказано, что она не связана узами судьбы, а сама определяет оную. В любом случае, после всего случившегося она намеревалась разрешить ситуацию с детьми Баала по-своему. У этого разговора может быть лишь один конец.

"Дальнейшая беседа бессмысленна, Роланна", — молвил Балтазар, придя к аналогичному выводу. — "У меня есть задача, которую необходимо завершить. Твоя смерть — необходимость, Порождение Баала".

Хоть Балтазар был облачен лишь в ризу и оружия при себе не имел, он явил себя весьма сильным противником. Он бросился вперед с поистине невероятной скоростью, обхватил обеими руками руку Роланны, после чего резко развернулся и перебросил девушку через себя так далеко, что она ударилась о дальнюю стену чертога. Он удара Роланна еле удержала меч в руке.

Когда она поднялась на ноги, к ней устремился один из монахов.

"Я уничтожу ваш нечестивый род в Королевствах", — выкрикнул он. Роланна обогнула его, устремилась туда, где Балтазар наседал на Келдорна, непрерывно нанося удары и в итоге сбросив паладина со ступеней. Роланна приказала остальным не обращать внимания на монахов и сосредоточиться исключительно на Балтазаре.

Последнего не смутил тот факт, что герои окружили его. Он схватил Маззи, закрылся ее телом от выпада Саревока, и тот в последнее мгновение отвел клинок в сторону, дабы не поразить халфлинга. После чего Балтазар швырнул Маззи в Налию, не дав волшебнице завершить заклинание.

Имоен наложила заклятие на Роланну, и ощутила та, что движения ее стали гораздо более стремительными. Не такими, как у Балтазара, но все же скорость девушки заметно возросла. Когда Роланна приблизилась, Балтазар обернулся к ней, но вынужден был ненадолго отвлечься, дабы отразить одновременные атаки Аномена и Саревока. Роланна принялась наносить противнику стремительные колющие удары своим мечом. Ни один из них не причинял существенного вреда, но заставлял Балтазара сосредоточиться исключительно на обороне.