Трогать запрещено
Шрифт:
Я давлю вздох и вытаскиваю руку из-под ее бюстгальтера, поправляя, насколько это возможно.
– Понял, не дурак, – трусь носом о ее нос, успокаивая. – Выдыхай.
Юля жмурится, обнимая крепче.
– Я сделал что-то не так? Тебе было неприятно?
– Приятно! Очень! Я просто… понимаешь… – поджимает губы, будто боится, что они вот-вот пропустят какое-то постыдное признание.
– Ты просто…?
– Здесь, наверное, не место и не время для такого. Я немного стесняюсь. А вдруг кто-то придет и увидит нас? – заговорщицки шепчет. – Как мы тут… безобразничаем.
У
– Прости, – смущенно улыбается котенок. – Это, наверное, очень глупо.
– Все хорошо. В конце концов, бассейны точно не для этого созданы. Поплаваем?
– Да, давай, – спрыгивает с моих рук Юлька, – догоняй! – брызгается, улепетывая от меня что есть силы. Я смеюсь и бросаюсь за ней вдогонку. Что ж, пока хватит и этого. Маленькими шажками, Титов. Терпение города берет…
Юля
Набесившись в бассейне до хрипоты, мы с Даном выскакивает из воды и топаем греться. Одна из главных фишек местного СПА-комплекса – русская банька на дровах, которую мы заприметили еще по пути к бассейнам.
Пока я дохожу до парилки, у меня сводит от холода все и даже зубы! Не спасают и два халата. Один из них Богдана. В который он меня укутал до самой макушки.
Сам же, бесстрашный морж Титов, как ни в чем не бывало топает в одних боксерах, светя своим потрясным торсом на все два этажа. От мысли, что не так давно эти кубики прижимались ко мне, бросает в жар. Интересно, как далеко мы бы зашли, если бы во мне не завопила «паникерша Юля»? Грудь до сих пор слегка покалывает от эфемерного ощущения его пальцев, сдавливающих сосок. А тело до сих пор помнит прикосновения его ладоней. Это было так… м-м, приятно…
Задумавшись, запнувшись о ступеньку, едва не падаю. Богдан ловит.
– Где витаешь, котенок?
– Да так… – отмахиваюсь. Скидываю тряпки на вешалку у парилки и заныриваю в приоткрытую Богданом дверь. Падаю на дальнюю деревянную скамейку, растирая ладонями покрытые огромными мурашами ноги. Б-р-р! Зубы отплясывают чечетку.
Оглядываюсь. Вокруг легкий полумрак и шикарно пахнет пихтой. Видимо, кто-то подлил эфирного масла. И да, тут мы тоже вдвоем. Время половина десятого, больше таких отчаянных на этой базе нет. Ну, или нам сегодня фантастически везет на уединение.
Вдыхаю носом горячий воздух – пробирает до самых косточек! Растираю плечи, по губам расплывается улыбка. Мне хочется смеяться. Сумасшедшие! Никто в здравом уме не лезет в открытый бассейн в минус тридцать! Но там было та-а-ак классно!
– Замерзла, Юль? – обеспокоенно спрашивает Богдан, заходя следом и присаживаясь у моих ног. Теперь я смотрю на него сверху вниз, и от чего-то это кажется так волнительно и интимно, что внизу живота скручивается тугой
– Н-немножко совсем. Все нор-рмально, сейчас отогреюсь. Пр-равда.
– Вр-рруша, котенок, – передразнивает Дан, обхватывая ладонями мои икры.
Я вздрагиваю. Щекотно. Внутри все переворачивается, когда ладони Титова начинают медленно растирать мне ноги. Поднимаясь, массируя круговыми движениями от щиколоток, его ловкие пальцы добираются до моих коленей. Я не выдерживаю, проталкиваю сквозь горло хриплое:
– Что ты делаешь?
– Согреваю, – сообщает мне спокойно Титов. У меня дыхание перехватывает. Умопомрачительно нежно поглаживая, широкие ладони мужчины поднимаются выше и замирают у меня на бедрах. Его пальцы в считанных сантиметрах от моих купальных трусиков. Богдан поднимает взгляд. Меня обдает дикой волной желания.
Титов смотрит на меня снизу вверх вопросительно. Я замираю, боясь даже вздохнуть. Мне уже не холодно. Я уже горю. Но заслуга это далеко не парилки…
– Юль, – его голос тоже сел и хрипит, – все хорошо, котенок?
Больше, чем просто хорошо. Его руки такой приятной тяжестью ощущаются на моей коже. Его губы так близко. А глаза такие темные от накатившего мужского вожделения…
Я пропадаю. Быстро и стремительно. С трудом сглотнув, укладываю руки на плечи Богдана и тяну его на себя, заставляя подняться. Набравшись смелости, подталкиваю его, упрашивая сесть на скамейку, а сама забираюсь на него верхом.
Целую. Обхватываю его за плечи, царапая ноготками шею и затылок, перемещаю одну ладонь на его грудь, поглаживая каждую впадинку. Пробираюсь ниже, к косым мышцам живота и полоске волос, уходящей под резинку боксеров. Я чувствую, как он возбужден. Как его член упирается мне в ладонь, и это ужасно будоражит! Сжимаю пальчиками, Дан стонет мне в губы:
– Котенок… тормози…
И не подумаю! Я улыбаюсь, упиваясь своей властью над этим взрослым и суровым мужчиной. Поражаясь собственной смелости и тому, какой безрассудной я рядом с ним становлюсь.
Тяну за резинку трусов Дана, приспуская их. Обхватываю ладонью член, проводя вверх-вниз до самого основания, сжимая. Горячая плоть дергается, мышцы пресса мужчины сокращаются.
– Что сюда кто-то войдет, ты не боишься? – сжимает ладонями мои ягодицы Богдан, ближе двигая к себе. Одной обхватывает за затылок, заставляя поднять взгляд глаза в глаза. В его взгляде можно утонуть. Глубокий, полупьяный от желания, в черных зрачках пляшут восхищенные искорки. Ему нравится. А когда я говорю прямо:
– Хочу сделать тебе приятно, – Титов давит тяжелый вздох. Я повторяю свои манипуляции, на этот раз сжимая пальцы чуть сильнее. Облизывая губы, когда на головке выступает капля. Титов смеется сквозь зубы:
– Я уже и так тебе сильно задолжал, Юль… не надо.
– Тебе неприятно?
– Смеешься? – мученически стонет Титов. – Я сейчас готов взорваться. Это настолько приятно, что даже больно.
– Тогда я буду надеяться, что ты не любишь долго ходить в должниках, – улыбаюсь и тянусь к его губам с поцелуем. Быстро чмокнув, сползаю с коленей Титова, вставая на колени между его ног.