Трофейщик
Шрифт:
— Все… Можно лезть.
— Слушай, а что там может поместиться? — спросил Андрей, выбрасывая окурок.
— Лезть не надо, — повторил Петрович. — Все там должно быть.
Звягин посмотрел на Андрея.
— Ну что, попробуй, ты помоложе будешь…
— Давай, Петрович, первый, я за тобой. — Андрей похлопал по плечу сидящего Кашина. — Давай-давай, времени нет. Нам возвращаться еще…
Петрович неловко присел, примерился к узкому отверстию, надавил плечом на дверь, которая сдвинулась всего на несколько сантиметров, и ползком полез в темную щель.
— Фонари-то есть у вас? Ни хрена же там не видать…
— Есть, есть, все у нас
— Ну что, доктор, как дела? — спросил он после недолгого молчания.
Ваня пожал плечами.
— Не дрейфь, доктор, ничего тебе никто не сделает. Ты — наш человек. Все в порядке. А дружка своего забудь. Нет его больше. Понял?
Ваня, хоть и не понял, что имеет в виду лысый, кивнул. Как так — нет? Он уже убежал…
— Далеко не убежит приятель твой. Я даже гнаться за ним не стал — зачем? Сам придет. А может быть, и уже пришел. — Звягин неожиданно обхватил Ваню сзади за горло и приставил ствол пистолета к его щеке. — Эй! — крикнул он в сторону леса. — Эй, ты здесь? Выходи, а то я дружку твоему мозги на землю выпущу! Слышишь меня? — Еще немного подержав бледного от страха Ивана Давидовича, он отпустил его, сказав с полуулыбкой: — Шучу, шучу. Нет его здесь. Я так думаю, побег он машины наши курочить. Ладно, не будем о грустном. Закуришь? — Он протянул Ване сигарету. — Сам-то я редко курю, давно бросил, так, иногда балуюсь.
Андрей, протиснувшись в темноту ДОТа, тут же включил карманный фонарик — мощный, он сильным лучом высветил лицо Петровича, казавшееся страшным от падающих теней. Глубокие провалы под глазами в этом освещении выглядели совсем уже покойницкими, резкие носогубные складки приобрели жуткие очертания, шевелился темный провал рта, луч света отражался блестящими точками в белках глаз.
— Ну, показывай, где тут что…
Они стояли в полный рост — дверное отверстие находилось почти на уровне их голов. ДОТ, представляющий собой цельный бетонный куб, врос в землю, опустившись почти на метр, и Андрей, пролезая сюда, чуть не упал головой вниз. Здесь было холодно, пахло железом, и, к удивлению Андрея, совершенно не было запаха гнили, разлагающейся органики — только сладковатый привкус легкой, невидимой цементной пыли, поднятой их ногами. Андрей поводил фонариком — помещение небольшое, квадратное, почти пустое. Прямо над полом, на уровне коленей, находились какие-то трубы, выходившие из одной стены и исчезающие в другой. Находились они, вероятно, изначально ниже поверхности земли. В углу громоздились несколько железных ящиков, еще одна труба торчала из потолка. «Вентиляция, — подумал Андрей, — только размонтированная… А вот эти трубы над полом…»
— Петрович! Ну что? Куда ты нас притащил? — Тут Андрей вдруг понял, что казалось ему странным здесь с самого начала. В ДОТе не было амбразуры.
— Да сейчас, сейчас. Это тамбур. Вход вот здесь. — Он начал отодвигать от стены ящики. — Черт, тут, похоже, с тех пор так никого и не было… Посвети-ка. Слушай, точно. Это я как завалил в последний раз, когда тут был, так все и лежит. Ну и дела! Не верится даже.
Андрей
— Сам склад внизу, — сказал Петрович. — А это, видимо, запасной выход, замаскированный. А где главный вход — я не знаю. Вернее, изнутри видел, но он так законсервирован, заварен, забит — хрен откроешь. А где он на поверхность выходит — не искал. Мне и этого хватало. Помоги-ка. — Петрович поднял с пола обрезок металлической трубы со сплющенным концом и засунул в щель, образованную неплотно прикрытой дверцей и стеной. — Пошли!
Они спустились по ступенькам узкого прохода, спиралью опускающегося метров на пять под землю. Андрей высветил еще одну дверь впереди, в которую упиралась лестница, — эта дверь была открыта. За ней тянулся длинный коридор, по стенам змеились изолированные кабели, как в тоннелях метро, в разные стороны уходили отводы — коридорчики поуже.
— Я здесь полазил, — говорил Кашин, осторожно ступая в светлом пятне от фонарика. Под ногами хрустело битое стекло, невесть откуда взявшееся — окон тут не было и быть не могло, — звенели какие-то железки. — Там пустые комнаты. Для обслуги, наверное, или еще для чего. Вот здесь, — он показал на коридорчик пошире, — электростанция. Машинное отделение и все такое. Целый город построили, жить можно долго. Там еще скважины есть забитые, артезианский колодец, как я понял. Так что и вода тебе, и свет, и тепло. Единственное, что электростанции топливо нужно, но тут запас большой… Вот, пришли. — Коридор заканчивался очередной дверью, тоже открытой.
За ней находился длинный зал, луч фонарика был слишком мал, чтобы Андрей мог оценить размеры помещения, его высоту и длину, но, по крайней мере, противоположной стены он не видел. Ровными рядами стояли металлические стеллажи, заполненные одинаковыми ящиками. Некоторые из них были деревянными, некоторые — железными.
— Тут до хрена всего, — сказал Кашин. — Здесь — бумаги. — Он махнул рукой на один из стеллажей. — Там — жрачка. Вполне, кстати, годная. Я сам ел.
— Ну, мало ли что ты ел… — пробормотал пораженный Андрей.
Он понимал, что они напали на настоящую золотую жилу. Но работа предстояла большая, и финансовые вложения требовались очень серьезные. Через ту дыру, в которую они сюда влезли, и думать нечего что-то вынести. Надо расконсервировать главный вход, обеспечить транспорт, людей, да еще держать все дело в полной секретности… Да, работка. Но в случае удачи — хватит до конца их дней для спокойной, обеспеченной жизни.
— Слушай, ты сам-то столько лет про это знал, почему не воспользовался?
— Как так не воспользовался? Пару карабинов продал, еще кое-что по мелочам. Тут же одному не справиться — сам видишь. Целая команда нужна… — Он шел вдоль стеллажей, дотрагивался до холодных металлических боков контейнеров, ящичков с патронами, круглых блинов противотанковых мин, ящиков с консервами. — Да, это настоящее богатство. Не консервы, конечно. Все остальное.
— А ты все тут осмотрел? Только оружие?
— Конечно, не все. Где тут все осмотришь? Неизвестно, что там понапихано. Дальше еще один зальчик есть, поменьше. («А что в нем — тебе и не снилось!» — добавил мысленно Петрович, припомнив тусклый блеск золотых слитков.)