Троецарствие
Шрифт:
— Как вы намерены обороняться от Цао Жуя?
— Был у меня один план, и я написал о нем государю, — отвечал Лу Сунь. — Да вот неожиданно доклад мой попал в руки врага. От этого плана пришлось отказаться, и я отправил государю другой доклад, в котором просил его дать приказ об отступлении. Только отступать надо медленно, не торопясь…
— Раз решили отступать, надо это делать немедленно! Зачем зря терять время? — вскричал Чжугэ Цзинь.
— Торопиться нельзя! Если мы сразу все отступим, вэйцы нападут на нас, и нам не миновать поражения, — пояснил Лу Сунь. — Прежде всего вы
Чжугэ Цзинь вернулся в свой лагерь и занялся подготовкой судов к бою. А Лу Сунь в это время с войском двинулся к Сянъяну.
Лазутчики донесли об этом Цао Жую. Вэйские военачальники горели желанием поскорее схватиться с врагом, но Цао Жуй, которому прекрасно была известна талантливость и хитроумие Лу Суня, сказал:
— Мы должны быть осторожны! Лу Сунь хочет завлечь нас в ловушку!
Военачальники перестали рваться в бой.
Через несколько дней дозорные донесли, что противник уходит. Цао Жуй не поверил и выслал разведку. Разведчики подтвердили, что враг действительно ушел.
— Царство У нам не покорить! — со вздохом сказал Цао Жуй. — Лу Сунь владеет военным искусством не хуже, чем Сунь-цзы и У-цзы.
Приказав военачальникам охранять важнейшие города, Цао Жуй во главе большого войска расположился в Хэфэе в ожидании перемены обстановки.
В это время Чжугэ Лян находился в Цишане и всячески старался создать видимость, что собирается остаться здесь надолго. Шуские воины помогали местному населению обрабатывать поля; народ радовался и сохранял полное спокойствие. Урожай делили на три части: одна часть шла войску, две — населению.
Этого не мог выдержать Сыма Ши, старший сын Сыма И. Он пришел к отцу и сказал:
— Совсем недавно шуское войско захватило у нас большие запасы провианта, а сейчас совместно с населением обрабатывает поля возле Вэйбиня! Уж не собираются ли они остаться здесь надолго? Ведь это настоящее бедствие для нашего государства! Почему вы, батюшка, не даете Чжугэ Ляну решительный бой?
— Потому что государь приказал мне обороняться, — спокойно ответил Сыма И.
Тут прибежала стража с докладом, что шуский военачальник Вэй Янь возле самого лагеря выставил шлем, брошенный Сыма И, и, похваляясь своей силой, вызывает на бой. Военачальники вскипели от гнева и готовы были выйти сразиться с ним, но Сыма И лишь улыбнулся:
— Сейчас главное для нас — оборона. Мудрец сказал: «Маленькое нетерпение может погубить великие замыслы»!
Вэй Янь долго шумел и бранился, но никто не вышел к нему, и он уехал, ничего не добившись.
Тогда Чжугэ Лян тайно приказал Ма Даю поставить частокол, выкопать в лагере глубокий ров и собрать там побольше сухого хвороста, а в ущелье расставить «дилэй» и сложить кучи хвороста и сена. Когда эти распоряжения были выполнены, Чжугэ Лян шепотом сказал Ма Даю:
— Преградите дорогу, что за ущельем Хулу, а в самом ущелье устройте засаду. Если Сыма И будет вас
Кроме этого, Чжугэ Лян приказал воинам днем давать сигналы у входа в ущелье семизвездными флагами, а ночью — зажигать семь фонарей.
Получив указание, Ма Дай удалился. Затем Чжугэ Лян вызвал Вэй Яня и сказал:
— Ты пойдешь с пятьюстами воинами к вэйскому лагерю и, выманив Сыма И на бой, притворишься разбитым и отступишь. Сыма И будет тебя преследовать, а ты отходи в том направлении, где увидишь флаги с изображением семи звезд, а если это будет ночью — семь фонарей. Тебе только надо завлечь Сыма И в ущелье Шанфан, а там мы его схватим!
Отпустив Вэй Яня, Чжугэ Лян вызвал Гао Сяна и приказал:
— Нагрузи деревянных быков и самодвижущихся коней рисом, раздели их по сорок-пятьдесят штук и передвигайся вперед и назад по горной дороге. Если вэйские войска захватят у тебя животных, я зачту тебе это как заслугу!
Чжугэ Лян из цишаньского лагеря разослал воинов на поля, наказывая им обратиться в бегство при появлении вэйцев.
— Но если явится сам Сыма И, — закончил Чжугэ Лян, — быстро собирайтесь все вместе и отрежьте ему путь для возвращения в лагерь по южному берегу реки Вэйшуй.
После того как все распоряжения были сделаны, Чжугэ Лян перенес свой лагерь поближе к ущелью Шанфан.
Между тем Сяхоу Хуэй и Сяхоу Хэ приехали в лагерь Сыма И и сказали:
— Шуские воины разошлись из своих лагерей и работают на полях. Они, видимо, не собираются отсюда уходить, и если их не уничтожить, они укрепятся, как корни, глубоко ушедшие в землю!
— Это все хитрости Чжугэ Ляна! — отвечал Сыма И.
— Если вам всегда все будет казаться подозрительным, мы никогда не уничтожим этих разбойников! — вскричали оба военачальника. — Разрешите вступить с ними в смертельную схватку и доказать свою преданность государю.
— Что ж, если вы так настаиваете, я, пожалуй, не буду возражать, — сказал Сыма И.
Сяхоу Хуэй и Сяхоу Хэ тотчас же покинули лагерь, а Сыма И остался на месте, ожидая от них донесений. Сяхоу Хуэй и Сяхоу Хэ вели войско по горной дороге, когда навстречу им попался обоз, состоявший из деревянных быков и самодвижущихся коней, нагруженных провиантом. При виде вэйцев охрана обоза обратилась в бегство. Сяхоу Хуэй и Сяхоу Хэ доставили деревянных животных с грузом в лагерь Сыма И. На следующий день им удалось взять в плен более сотни шуских воинов, которых они тоже привели к Сыма И, и тот учинил им допрос.
— Чжугэ Лян рассказывает, что вы обороняетесь и не выйдете в бой, — сказали пленные. — Он в этом так уверен, что всех воинов послал на полевые работы. Мы тоже не ожидали, что нас могут схватить!
Сыма И приказал отпустить пленных.
— Почему вы их освободили? — спросил Сяхоу Хэ.
— Это простые воины, и убивать их незачем, — произнес Сыма И. — Пусть они рассказывают о моей доброте и подрывают боевой дух врага. Так когда-то Люй Мын захватил Цзинчжоу,
Затем Сыма И отдал приказ не обижать попавших в плен шуских воинов, а своим военачальникам пообещал выдать награды за хорошее обращение с пленными.