Троецарствие (том 2)
Шрифт:
– Лучше уж мы его убьем, чем он нас! – сказал Чжан Да.
– Да, но как к нему подойдешь?
– Если нам суждено остаться в живых, значит он будет сегодня пьян, – загадал Чжан Да. – Если же нам суждено умереть, он пить сегодня не будет.
На этом они и порешили.
Чжан Фэй сидел у себя в шатре. Мысли его путались, душу терзала какая-то непонятная тревога.
– Что это сегодня со мной? Не могу ни сидеть, ни лежать спокойно, – сказал он, обращаясь к одному из своих военачальников. – Не понимаю, почему меня охватывает дрожь?
– Видно,
Чжан Фэй приказал принести вино и стал пить, угощая военачальников. Постепенно он опьянел и лег спать у себя в шатре.
Во время первой стражи оскорбленные Фань Цзян и Чжан Да, спрятав под одеждой короткие мечи, пробрались в шатер под тем предлогом, что им необходимо поговорить с Чжан Фэем по важному и неотложному делу.
Чжан Фэй спал с открытыми глазами. Злоумышленники, увидев его торчащие усы и широко раскрытые глаза, замерли на месте. Однако, прислушавшись к раскатистому храпу Чжан Фэя, они неслышно приблизились к его ложу и вонзили ему в живот короткие мечи. Чжан Фэй только вскрикнул во сне и умер. Было ему всего пятьдесят пять лет от роду.
Потомки в стихах оплакивают его гибель:
Когда-то в Аньси он ду-ю отхлестал преизрядно.
Род Лю возвышая, он с Желтыми бился потом.
И голос гремел его на перевале Хулао,
И в страхе дрожала вода под Чанфаньским мостом.
И Шу усмирил он, Янь Яню представив свободу,
Взяв верх над Чжунчжоу отвагой своей и умом.
Но сам пал в сраженье, победы над У не увидев,
И люди в Ланчжуне скорбят и поныне о нем.
Отрубив голову Чжан Фэю и захватив ее с собой, Фань Цзян и Чжан Да бежали в Восточный У. В войске узнали об этом преступлении лишь на следующий день и бросились в погоню за убийцами, но не догнали их.
Тем временем военачальник У Бань, перешедший из Цзинчжоу на службу к Сянь-чжу и охранявший вместе с Чжан Фэем Ланчжун, написал государю подробное письмо и велел Чжан Бао, старшему сыну Чжан Фэя, сделать гроб для тела отца и ехать с печальной вестью в Чэнду. Младший сын Чжан Фэя, по имени Чжан Шао, остался охранять Ланчжун.
Сянь-чжу в это время уже выступил в поход. Чиновники во главе с Чжугэ Ляном, проводив его за десять ли от города, вернулись обратно. Чжугэ Лян был очень печален и молчалив. Только один раз обратился он к чиновникам и произнес:
– Если бы советник Фа Чжэн был жив, он уговорил бы нашего господина остаться, удержал бы его от похода на восток.
Ночью на стоянке Сянь-чжу от волнения дрожал всем телом и не мог заснуть в своем шатре. Он встал и вышел посмотреть на звезды. В этот миг на западе упала звезда величиною с ковш. Не понимая, что это значит, он приказал послать гонца с письмом к Чжугэ Ляну.
Чжугэ Лян прислал ответ: «Падение звезды предвещает гибель большого военачальника. Через три дня получите печальную весть».
Сянь-чжу остался ждать на месте стоянки. Вскоре ему доложили, что от У Баня прибыл гонец с письмом.
– О-о-о! Чувствую, что погиб
Вскрыв письмо, он увидел, что это действительно была злая весть о смерти Чжан Фэя. Испустив вопль, Сянь-чжу без сознания рухнул наземь. Чиновники с трудом привели его в чувство.
На другой день Сянь-чжу доложили, что к лагерю, как ветер, мчится отряд всадников. Сянь-чжу вышел из шатра и увидел молодого воина в белой одежде и серебряных латах. Всадник соскочил с коня и пал на колени. Сянь-чжу узнал своего племянника Чжан Бао.
– Фань Цзян и Чжан Да убили моего батюшку и с его головой сбежали в Восточный У! – со слезами рассказывал сын Чжан Фэя.
Гибель второго брата привела в полное отчаяние Сянь-чжу, он не мог ни пить, ни есть.
– Государь, – уговаривали его приближенные, – ведь вы хотите отомстить за братьев, вам нельзя губить свое драгоценное здоровье!
Наконец Сянь-чжу согласился поесть и потом обратился к Чжан Бао с вопросом:
– Ты готов вместе с У Банем возглавить передовой отряд, чтобы отомстить за своего батюшку?
– За государство и за отца я готов десять тысяч раз умереть! – горячо воскликнул Чжан Бао.
В этот момент в шатер вошел еще один молодой воин в белой одежде и серебряных латах. Он упал на колени и зарыдал. Сянь-чжу узнал Гуань Сина, сына Гуань Юя, и сам заплакал. Чиновники едва успокоили его.
– Мы вспоминаем то время, когда трое простых людей вступили в братский союз и дали клятву верности на жизнь и на смерть! – горестно говорил Сянь-чжу. – А теперь, когда мы стали императором и могли бы вместе с братьями наслаждаться победами и почестями, они погибли по злой воле врага! Сердце мое разрывается, когда я смотрю на своих племянников.
Сянь-чжу снова зарыдал.
– Вы удалитесь пока, – сказали чиновники молодым воинам, – надо дать мудрейшему полководцу немного успокоиться и отдохнуть.
– Государь, вы уже прожили более шести десятков лет, – обратился к императору приближенный сановник, – вам нельзя так бурно предаваться горю.
– О, погибли мои братья! – рыдал Сянь-чжу. – Как же нам жить в одиночестве?
– Сын неба слишком горюет, чем бы его развлечь? – спрашивали друг друга чиновники.
– Наш государь ведет войско в поход, а сам все время рыдает, – заметил Ма Лян. – Это нехорошо действует на воинов.
– Мне довелось слышать, что в горах Цинчэн, к западу от Чэнду, живет отшельник по имени Ли И, – сказал Чэнь Чжэн. – Говорят, что ему уже около трехсот лет и что он умеет предсказывать судьбу. Это мудрейший отшельник нашего времени! Может быть, посоветовать Сыну неба позвать этого старца?
Они отправились к Сянь-чжу. Тот выслушал их и велел Чэнь Чжэну привезти отшельника.
Чэнь Чжэн поскакал в горы и попросил местных жителей проводить его к обители мудреца. Над жилищем отшельника клубились чистые облака, воздух здесь был необыкновенно прозрачен. Навстречу всаднику вышел мальчик и сказал: