Трое в долине

Лисина Александра

Не знаю, как остальным, но мне в какой-то момент показалось, что женщина на самом деле живая. Пепел, накрывший ее тонким слоем, все время находился в движении, и по мере того, как я смотрела, на ее поверхности сдвигались и перемещались по кругу целые пласты. Из-за чего казалось, что женщина не просто стоит, склонившись над алтарем, но все еще дышит. Мучается. А ее плечи то и дело вздрагивают от старательно сдерживаемых рыданий.

Бочком-бочком, но мы все же приблизились к алтарю и, искоса взглянув на незнакомку,

пораженно застыли — в отличие от других фигур из пепла, у этой было лицо! И оно оказалось настолько красивым, что, даже будучи искаженным от горя и отчаяния, все еще вызывало искреннее восхищение.

— Королева Элеонора, — не оборачиваясь, бросил Саан, которого гораздо больше занимали не мертвая королева, а две других статуи.

— Здравствуй, мама, — тихо уронил Вестник, с неожиданной тоской посмотрев на женщину в черном. А потом медленно наклонил голову и добавил: — Вот я и дома.

***

Наверное, именно в этот момент в моей голове что-то щелкнуло, и все кусочки мозаики внезапно встали на свои места. Лазоревое королевство… обманутая ведьма… предательство и отчаянная попытка защититься, которая привела к тому, что в нашем мире появился темный бог. Все остальное, как и сказал Норр, лишь следствие — уход светлых богинь, гибель ведьм, появление скверн, жрецов и боевых троек…

И лишь одно поначалу никак не вписывалось в картину: Вилли. Странный, невероятно могущественный, удивительно тепло относящийся к людям мальчик, которого на самом деле попросту не могло быть.

— Значит, это ты — мальчик из сказки, — прошептала я, озаренная неожиданной догадкой. — И это тебя когда-то благословил Саан… Вот почему ты выжил!

— Нет, — ровно отозвался Вестник. — На самом деле я тогда тоже умер. Но Саан вернул меня к жизни, хотя до сих пор не ответил почему.

Темный бог отвернулся от статуй своих сестер и невесело улыбнулся.

— Раз уж я тебя благословил, то должен был сделать хоть что-то. Но твоя душа уже отлетела, вернуть ее без сестер я не мог, поэтому ты бы так и остался мертвым, если бы я не вложил в твою грудь один из своих осколков.

— То есть все это время во мне была твоя душа?! — вскинул голову мальчик.

— Да. Поэтому тебе и не суждено было стать человеком. Все, что ты переживал и чувствовал, было слегка… не настоящим. Не твоим. Но именно это в конечном итоге и привело тебя ко мне.

У Вилли опустились плечи.

— Значит, я все-таки нежить… пускай и с душой темного бога.

— Нет, Вилли, — неожиданно мягко улыбнулся бог. — Ты все еще человек, пусть и лишенный эмоций. Именно тебя я когда-то благословил. Частичка моей души лишь позволила тебе не пропасть, оказавшись в эпицентре моей силы. Сохранила разум. Помогла выбраться. Вернула к свету. Уберегла от нежити. Подарила новую жизнь. Она же подсказала тебе направление, поэтому ты всегда знал… чувствовал, где находятся

остальные осколки, и в конечном итоге их все-таки собрал.

— Но все мои усилия были зря. Это были не мои чувства.

Саан качнул головой.

— Быть может, ты напрасно стремился вернуть себе то, что когда-то потерял, однако твои усилия вовсе не были бесполезными — то, чего не смог почувствовать ты, за это время успел почувствовать я. И это не только позволило мне выжить, но и, как ни странно, дало вполне законченное представление, что же это такое — быть человеком.

— Тебе? — недоверчиво прищурился Вилли.

— Что? Думаешь, у такого, как я, не может быть эмоций?

— Может, и могут, но все же ты настолько далек от людей…

— Ты сумел сократить это расстояние, — ласково коснулся его макушки Саан. — Но твое время подходит к концу. Ты ведь понимаешь, что иного быть не может.

— Я готов, — просто сказал мальчик. — Смерть меня никогда не страшила.

— Тогда спи, Вильгельм Алнарокский. И пусть тебе приснятся хорошие сны.

Вилли послушно закрыл глаза и обмяк, однако Саан не позволил ему упасть на пол, а вместо этого ловко подхватил и аккуратно положил бездыханное тело на алтарь.

У меня в груди что-то болезненно сжалось.

Вилли… Ох, Вилли! Ты ведь знал, что так будет! Знал, однако все равно пришел. Да неужели жизнь была тебе настолько в тягость, что ты столь охотно променял ее на смерть?! Впрочем, жизнь без души… возможно, это и не жизнь вовсе. Ты прав. И все же нам с ребятами будет тебя не хватать.

«Прощай», — с тяжелым сердцем подумала я, в последний раз глянув на мертвенно бледное лицо мальчика.

— Так. Теперь ваша очередь, — на мгновение обернулся в нашу сторону бог, и меня, как ножом, пронзил его тяжелый взгляд.

— Что ты от нас хочешь? — упрямо выдвинув подбородок, набычился Ник, а мы с Ланкой инстинктивно приняли боевое построение. Ларун тоже не отступил, прикрыв Нику правый бок, тогда как мастер Мирр точно так же прикрыл меня и Ланку.

Да и вампиры, как ни странно, в стороне не остались — у нэла Нардиса при виде мертвого мальчика аж клыки наружу полезли. Алые глаза полыхнули настоящей жутью. И даже Артис недвусмысленно ощерился, встав так, словно был не прочь сойтись с Сааном в рукопашной.

— Подойдите… вы трое, — не обратил на них ни малейшего внимания темный бог. — Без вас моих сестер не вызволить. Ну же, живее. Мое время в этом мире ограничено. Не успеем сейчас, будете еще тысячу лет ждать подходящего момента, и что за это время с вами произойдет, даже я загадать не берусь.

— Что ты сделал с Вильгельмом? — не сдвинулся с места Ник.

— Ничего. Он как был мертвым, так и остался. Но прежде чем вызывать сестер, нужно уничтожить источник скверны, без этого у нас ничего не получится.