Трое из Города
Шрифт:
– Прикрывать, так прикрывать… – вздохнул Шустрик. – Я что-то по маме с папой соскучился…
Затычка и Полосатик промолчали. Но они тоже каждую ночь видели дом и родителей.
Люди шли, пока были силы.
Всю ночь, и весь день. Только вечером они первый раз встали на отдых. Точнее упали. Три горных перевала были позади.
Позади были и пирры. Надолго ли?
Данюшки оказались самыми выносливыми. Ничего странного тут не было: они уже привыкли ходить по горам,
Сбившись в один ковер, вплотную друг к другу (так они спали и в пещере, сберегая тепло) беглецы провалились в сон. Только часовые бодрствовали.
То, что было на следующий день, очень напоминало поход сюда: данюшки (и Пробой вместе с ними) шли, отстав от всех. Но теперь они чаще смотрели назад, чем вперед.
Второй день был труднее, чем первый.
Неподготовленные к большим переходам люди просто надорвались: мышцы их ныли, отзываясь болью на каждый шаг. Люди шли, стиснув зубы, но пройти удалось всего два перевала.
А пирры приближались.
Забияка, Пробой и данюшки лежали на гребне.
Позади них беглецы поднимались на последний хребет перед Предгорьем. Им нужно было добраться до верха Оползня и по нему спустится вниз, к деревням Данио.
Впереди же спускались со склона третьей горной цепи пирры. Много пирров. Почти все.
– Лезут, как тараканы! – прошептал Затычка. – Быстро они, все-таки, нас догнали.
Ему, отчего-то, было холодно, хотя солнце и припекало спину. Но холод спрятался в животе, и от него мурашки бегали по коже.
Забияка спокойно рассматривал склон.
– Не бойтесь, должно получиться! – сказал он. – Чтобы ожидание не рвало нервов, давайте поболтаем.
– Я вот что хочу спросить, – решился Шустрик. – Помнишь, Забияка, тот бой с пирром, когда ты защищал принцессу? Почему ты проиграл, ты же победитель турнира?!
Забияка хмыкнул.
– Я тоже этому удивился не меньше тебя! Но уже тут до меня дошло, в чем дело. Привычка, будь она неладна! Никакой турнир не заменит настоящего боя. Пирр сражался, как всегда привык сражаться. В бою. А я, дурак, принялся манжеты ему обкрамсывать, как заведено на турнирах. По обычаю.
– Ах, вот оно что! – с облегчением воскликнул Шустрик. – А я все думал… – и он умолк.
– Ты думал, что поединки бойцов Бетта Спленденс – сплошная показуха? – угадал Забияка. – И в настоящей драке они пасуют? Это не так, смею тебя уверить. Просто мы слишком привыкли к турнирам, к правилам, к красивым позам и изящному фехтованию. Но будь уверен, сейчас я одержу победу над любым пирром из Серой Башни!
– Почему? – сразу же спросил Затычка.
– Потому что я понял свои ошибки и кое-чему научился за это время!
Пока
Дождавшись, когда все пирры оказались на осыпном склоне, данюшки налегли на приготовленные камни. С грохотом те покатились по склону, увлекая за собой другие.
Осыпь ожила. Каменная лавина, набирая скорость, поехала вниз, давя и калеча всех, кто попадался ей на пути.
– Бежим! – скомандовал Забияка и они понеслись по склону, догоняя своих.
Надо было спешить: даже обвал сможет задержать пирров ненадолго. Большинство спасется, отскочив в сторону и укрывшись в скалах.
Но это только сказать легко: “Нужно как можно быстрее добраться до Оползня!”
Карабкаться на гору было ох как трудно.
Шустрику казалось: сердце бьется у него в ушах, а во рту безводная пустыня. Страшно хотелось пить. Язык горел, словно его посыпали перцем. Не лучше чувствовали себя и остальные.
Они поднялись к Оползню, а сил не осталось. Все беглецы, которых прикрывали друзья, уже спустились. Но и пирры преодолели обвал и быстро, очень быстро приближались.
– Все, – прохрипел Затычка. – Теперь плавно пикируем вниз! Да-а, сытый голодному не соперник. Быстро же они, гады, поднялись!
Где, прыгая с камня на камень, где, съезжая на пятой точке, а где, просто несясь по склону, увертываясь от торчащих камней и кустов, данюшки, Пробой и Забияка устремились вниз.
Они не спустились и до половины, а пирры уже стояли на перевале. Воинственно крича, они бросились вниз вслед за данюшками.
Единственной надеждой беглецов был лес у подошвы горы. Добравшись до него, было разбежаться в разные стороны, рассеяться, чтобы пирры не смогли догнать сразу всех.
“Великий Торакатум!” – кричал в душе Шустрик. – “Это несправедливо! Мы же почти дошли! Почему они нас догнали?”
Он несся по осыпи, сталкивая камни. Они катились вслед, больно задевая по ногам. Потом что-то острое ударило его под коленку так, что Шустрик на ходу упал, задыхаясь от боли.
– Ты что?!!! – подлетел к нему Полосатик, спускавшийся рядом.
Пробой, который был гораздо ниже по склону, услышал вскрик Шустрика, обернулся и заспешил наверх, не обращая внимания на пирров.
Боль немного утихла, и Шустрик смог приподняться. По ноге его ударил сорвавшийся камень с острыми краями. Из раны текла кровь, а вокруг нее вздувался синяк.
Полосатик отодрал от своей рубашки кусок полотна и туго забинтовал Шустрику икру. Тут подоспел Пробой, и вдвоем они приподняли раненого.
А пирры были совсем близко.
– Вы что, совсем рехнулись? – выдохнул Шустрик.