Трое из Города
Шрифт:
– Но ведь имен-то у нас нет! – объяснил Шустрик. – Мы их получим только при Посвящении. А даже в классе нас трое, не говоря уж об Улице – и все данюшки. Макроподу хорошо – он среди нашей параллели один, поэтому так и зовут Макроподом, хотя я бы его Ябедой назвал!
– А твое прозвище как? – засмеялся Король.
– Шустрик он, – вмешался Затычка. – Шустрый больно, бегает ловко. А Полосатик весь правильный, к нему и клички не подберешь, вот за одежду и прозвали Полосатиком.
– А тебя за что? – хитро спросил Король.
– А он везде,
– Ну, тогда я пас! – расхохотался Король. – Я своего Директора школы боялся, как огня!
– Вы?! – поразились данюшки. – Вы разве ходили в школу?
– А что я, по-вашему, неуч какой?! – понарошку обиделся Король. – Конечно, ходил. Не в вашу, а в ту, что поближе к Цитадели, в Ученом Тупичке. И учиться приходилось на совесть.
– Ну да… – не поверил Затычка. – Да вам, небось, учителя просто ставили!
– Ну нет, голубчики! – уже всерьез обиделся Король. – Меня гоняли, как ленивого перевертыша, да еще нотации каждый день читали: “Будущий правитель не может плохо учиться – ведь потом он будет в ответе за жизни своих подданных, как вам не стыдно, это ваш долг перед королевством!” Хочешь – не хочешь, а пришлось попотеть!
– Нам такие тоже читают! – гордо сообщил Затычка, очень довольный, что Король, оказывается, в свое время побывал в их шкуре. – Господин Директор так и говорит:” Вы – будущие Гонцы и ваш поступок безответственен и беспре – э-э– цен-ден-тен!” Во как!
– А какой поступок? – заинтересовался Король.
– Ну-у…, мы сбежали с урока смотреть Забияку… – смутился Затычка, но затем вдруг хитро сказал: – А знаете что?
– Что? – опять улыбнулся Король.
– А ведь с этого все и началось! Если бы мы не сбежали, нас бы не оставили после уроков и господин Астронотус не взял бы нас оруженосцами на бал. Мы бы не вытащили Непобедимого Силача, и он бы умер от раны. Ведь так?
– Ага! – буркнул Шустрик. – И переэкзаменовку нам сдавать бы не пришлось… А так придется: даже если от Города останутся одни развалины, госпожа Колиза все равно устроит экзамен. А скоро привал, господин Король?
– Да. Сейчас до ручья доберемся и остановимся. А куда ты торопишься?
– Есть хочется! – честно сказал Шустрик. – Как мы с Полосатиком из Города ушли, так я и не ел толком ни разу. Я же от Моста не отходил: мало ли что… Хорошо, селяне проезжали – наскреб мелочи и картошки у них купил. Пек в костре, но без соли невкусно… Я-то еще ничего, а вот чем там бедный Полосатик питается? Сколько человек без пищи прожить может?
– Сорок дней, – успокоил его Король. – Успеем спасти, я думаю. А вот мы и добрались до привала. Сейчас остановимся, костры разведем, ночлег организуем. Знаете, что самое приятное в походах?
– Нет.
– Это отдых!
Король направил птеригоплихта на поляну, по краю которой бежал веселый чистый ручей.
Первым на землю спрыгнул королевский оруженосец, расчехлил стяг и воткнул его древко, обозначив место
Вечерний ветер развернул полотнище ярко-желтого флага Акватики, и поляна сразу преобразилась.
Лагерь возникал прямо на глазах: никто не суетился, каждый знал свои обязанности. Запылали костры, захлопотали около них повара. Натягивались шатры и навесы. А всадники занялись скакунами.
– Поможете мне чистить Малыша? – спросил Король.
– Конечно! – обрадовались данюшки. – А кто это?
– Так вы же на нем сидите! – Король спрыгнул на землю и ласково похлопал птеригоплихта.
– Ничего себе Малыш! – Затычка выбрался из седла и, как с горки, съехал с крутого бока. – Его бы Великаном назвать!
– Нет, он Малыш! – улыбнулся Король. – Он еще маленький. Примерно такой же, как и вы. Сорванец.
Шустрик скатился по примеру Затычки, только с другого бока.
Король расстегнул пряжки сбруи и с помощью данюшек снял большое, но удивительно легкое седло, поставил на траву. Затем убрал со спины Малыша яркую попону и войлочный потник.
Птеригоплихту очень нравилось, что его расседлывают и он, выпуская из ротовой присоски струи теплого воздуха, чуть пританцовывал на месте.
– Не шали, Малыш, не шали! – успокаивал его Король.
Рядом точно также распрягали своих панаков Меченосцы.
Король откинул верхнюю половину седла. В углублении, всегда под рукой, лежали щетки, тряпки и плоская глиняная посудина с маслом.
– Сначала надо почистить его щеткой. Видите, какой он пыльный? – объяснил Король, вручая щетки. – Особенно тщательно растирают места под упряжью. Шкура у него, конечно, толстая, пластинчатая, но под седлом ходить – работа не из легких. Нерадивый всадник способен надолго вывести своего скакуна из строя, если пренебрегает этим правилом. А затем натрем его от хитрого носа до хвоста маслицем!
Данюшки с восторгом принялись тереть крупную чешую птеригоплихта снизу, насколько позволял их рост, а Король, примостившись у спинного плавника, чистил Малыша сверху.
Птеригоплихту видимо, было приятно, но щекотно: он, прикрыв глаза, вздрагивал всем телом и довольно похрюкивал. Чтобы стать пониже, он расправил грудные плавники и прижался к земле, придавив своей тушей траву.
Закончив чистку спины и головы, Король спрыгнул и, потрепав Малыша за грудной плавник, скомандовал:
– Давай, лежебока, поднимайся! Надо еще твое пузечко подновить.
Птеригоплихт послушно поднялся в воздух, зависнув над примятым местом. Король скинул куртку, лег на спину и заполз под брюхо Малышу, только королевские сапоги торчали снаружи.
Орудуя жесткой щеткой на длинной ручке, Король счищал прилипшую к чешуе грязь, увертываясь от мощного потока теплого воздуха, который прицельно выпускал Малыш.
После щеток пришел черед масла.
Данюшки тряпками так отполировали бока Малыша, что его роскошная парчовая окраска просто заблистала в вечерних лучах солнца.