Триумвиры

Езерский Милий Викентьевич

Лукулл рассмеялся.

— Чудовище, захватившее власть, всесильно, — возразил он, — я пытался противодействовать тиранам, но Цезарь, встретившись со мной на форуме, сказал; «Клянусь богами, если ты не прекратишь своих нападок, я принужден буду привлечь тебя к суду по поводу добычи, вывезенной тобой из Азии». Они соединились, конечно, для того, чтобы управлять внутренними и внешними делами республики, распределять магистратуры и проводить законы…

Катон, тугой на ухо, спрашивал соседей, о чем говорит Лукулл, и часто оттопыривал ухо, чтобы лучше

слышать.'

— Правда ли, что Цезарь собирается жениться на Кальпурнии, дочери Пизона? — спросила Теренция, проглатывая устрицу. — Говорят, он обручился с нею, чтобы привязать к себе старого нобиля.

— Верно, — кивнул Лукулл, — но не это страшно. Страшнее всех и всего — Клодий.

Цицерон молчал, прислушиваясь к словам Катона, который ворчал, едв$ сдерживаясь от бешенства:

— Клодий — пьяница, завсегдатад лупанаров, друг воров, бродяг и подонков охлоса. Он готов делать всё, что прикажет Цезарь, не остановится даже перед преступлением.

— Что? —закричал он, оттопыривая ухо. — Ты. не согласен, Варрон?

— Я ничего не сказал.

— Что? Что он говорит? — волновался Катон.- — Не слышу. Громче!

Ему повторили ответ Варрона, и он успокоился.

Цицерон вздохнул.

— Я устал, друзья, от поездки в Кампанию, и политика раздражает меня… Дожидаясь Аттика, который должен уладить мое дело…

Он был подавлен, иТеренция, сварливая матрона, не, упускавшая случая придраться к мужу по ничтожному поводу, ощутила, взглянув на него, нечто вроде раскаяния. Гости также смотрели на оратора с участием, близким к состраданию, но он не замечал их взглядов, — думал.

Вызванный Цицероном, Аттик поторопился приехать в Рим. Не только эпистола Цицерона заставила его бросить на время денежные дела, но и жажда увидеться с Клодией, своей любовницей, от которой он 0ыл без ума.

— Клодий — брат твоей подруги, — мягко сказал Цицерон, целуясь с ним, — и тебе нетрудно будет узнать о намерениях его. Он зол на меня за то, что я, обвиняя его в святотатстве, требовал строгого наказания. Но он молод и глуп, и если бы не Цезарь, который возбуждает его…

— Цезарь и Помпей к тебе расположены, — перебил Аттик, — ты опять пользуешься тем же влиянием, как во время борьбы с Катилиной. Говорят, твой дом осаждают аристократы и молодежь…

— Всё это так, да не так, — нахмурился Цицерон. — Разве для тебя неясно, Тит, почему Цезарь подкупил Клодия? Заметь: Клодий — друг черни, а опираться на нищих, ремесленников и вольноотпущенников, чтобы располагать большинством а комициях — это цель Цезаря; и он поможет Клодию стать народным трибуналом, а тот будет его избирательным помощником и вербовщиком сторонников.

Аттик задумчиво смотрел на Цицерона.

— Я навещу Клодию и поговорю с нею. Если она имеет влияние на брата…

— Ты сомневаешься? — вскричал Цицерон. — Весь Рим говорит о преступных отношениях Пестры к брату…

— Ложь! — побледнев, вымолвил Аттик и поспешил уйти.

На другой день он известил Цицерона, что намерения Клодия сестре

неизвестны.

Цицерон был подавлен. Деятельность Цезаря пугала его: могущественный консул настоял в сенате на даровании Ариовисту, царю свебов, титула друга и союзника римского народа и готовил рогации, с которыми должен был выступить народный трибун Ватиний, о злоупотреблениях правителей провинций и о выводе в Комо пяти тысяч колонистов, пользовавшихся правами гражданства.

«Кто одобряет предложений триумвиров? — Думал, Цицерон. — Два-три сенатора, которые сидят в пустующей курии, да толпы оборванцев Клодия! Никогда ещё Рим не доходил до такого позора!»

Все дни он продолжал беспокоиться: октябрьские выборы, на которых консульство получили сторонники триумвиров Пизон и Габиний; народный трибунат — Клодий, претуру — несколько аристократов, усугубили его дурное настроение. Но, когда сенат, под нажимом Красса и Помпея, отдал Цезарю в управление Нарбоннскую Галлию с одним легионом, Цицерон понял, что проконсульство Цезаря обеспечено.

Видел, как Цезарь, укрепляя свою власть на форуме, заискивал перед толпой, часто виделся с Клодием, а как только Рим заговорил о роганиях народного трибуна, Цицерон пренебрег всякой осторожностью — потерял, казалось, голову.

— Цезарь требует бесплатной раздачи хлеба бедному населению, — возмущался он — собраний народа и утверждения законов в фастальные дни, свободы римских союзов ремесленников! Что это? Заговор или начало анархии?

Оратор хотел выступить против рогаций, которые считал вредными для отечества, но Клодий подошел к нему на форуме и сказал:

— Если ты не будешь мне мешать, я не стану тебя преследовать…

Цицерон скрепя сердце согласился.

XXXVIII

После разгрома Каталины Сальвий поселился в Риме. Лициния, распустив свой фезульский отряд, последовала за мужем.

Первые годы Сальвий работал с популярами Цезаря, но, хитрость и коварные поступки вождя, его дружба с Крассом возмущали его. А когда Цезарь образовал триумвират и, породнившись с Помпеем, стал добиваться, главенства на форуме, выдвинув в народные трибуны Клодия, — Сальвий долго не раздумывал иперешел на его сторону, Путь народного трибуна был прямее того извилистого пути, по которому шел Цезарь, и Сальвий с радостью принялся за работу.

Он видел, как Клодий деятельно готовился к борьбе, и помогал ему.

В бедном атриуме своего клиента Клодий составлял списки бедняков, имевших право на бесплатное получение хлеба, и слушал Отчет Сальвия, которому было поручено создать в каждом квартале столицы общества ремесленников-избирателей.

— Ты, конечно, разделил их на декурии и декурионами назначил самых способных квиритов, — говорил Клодий, передавая Сальвию табличку с именами бедняков. — Скажи, скоро ли кончится это дело? Плебс должен стать сплоченным телом, чтобы не легко было его побороть.