Триумф стрелка Шарпа

Корнуэлл Бернард

– Есть ли переправы ниже по реке? – спросил Полман.

Все крестьяне, не сговариваясь, покачали головами.

– Нет, сахиб, только не в дождливый сезон.

– Но сейчас-то сезон не дождливый.

– Все равно, сахиб, других переправ нет. – Они отвечали твердо, как люди, прожившие здесь всю жизнь и знавшие реки, деревни и земли не хуже чем свои пять пальцев.

И все-таки полной уверенности у полковника еще не было.

– А если человеку надо перейти реку одному, без скота, где он может переправиться?

Крестьяне дали тот же ответ.

– Между Кодулли и Таункли, сахиб.

– И нигде больше?

Других переправ нет, заверили старожилы, и это означало, что Уэлсли придется переходить Кайтну буквально на глазах ожидающего

его на другом берегу противника. Задача перед британцами стояла нелегкая: спуститься с орудиями по крутому южному берегу, пересечь довольно широкий участок топи, переправиться через реку и подняться на отвесный северный берег, находясь все это время под огнем маратхских батарей. Мало того, на равнине их ждали еще и стрелки. Выбор брода ничего не менял – растянувшиеся в длинную линию три бригады Полмана прикрывали весь участок реки от Кодулли до Таункли. И пусть примерно половину из размещенных на этом отрезке восьмидесяти орудий составляли легкие пушки, стреляющие пяти-шестифунтовыми ядрами, вторая половина представляла собой силу куда более грозную, а обслуживающие тяжелую артиллерию пушкари-португальцы из Гоа знали свое дело отлично. Сгруппированные в восемь батарей, по одной на каждый брод, орудия не оставляли противнику ни малейшего шанса оказаться вне сектора обстрела: буквально каждый дюйм земли мог быть либо измолочен картечью, либо изрешечен ядрами. Лучшие пехотные части Полмана были готовы ударить по деморализованным артобстрелом красномундирникам из мушкетов, а сдвинутая к западу, в сторону Боркандана, несметная кавалерия ждала сигнала, чтобы довести дело до конца, изведав радость преследования и резни.

По оценке Полмана, передовая линия обороны должна была нанести британцам решающий урон, а кавалерия утвердить победу, не позволив противнику организованно отступить. И все же он предусматривал возможность того, что враг переправится через Кайтну и даже сумеет выйти на равнину неким подобием организованного строя. Ганноверец сильно сомневался, что потрепанным красномундирникам удастся отбросить три его бригады, но предполагал в таком случае отступить на две мили к деревне Ассайе, спровоцировав британцев на штурм миниатюрной крепости, который стоил бы им дополнительных потерь. Жители Ассайе, как и многих других равнинных деревень, пребывали в постоянном страхе перед разбойниками, а потому все крайние дома примыкали друг к другу и были защищены глухой глиняной стеной, лишь немного уступающей по высоте и толщине стене Ахмаднагара. Улицы деревни Полман приказал блокировать повозками. В сплошной внешней стене пробили амбразуры для установки малокалиберных, двух– и трехфунтовых орудий. За ней же разместились и двадцать тысяч пехотинцев раджи Берара. Их боевые возможности ганноверец оценивал скептически, но наличие резерва, который можно бросить в бой, если на Кайтне что-то пойдет не так, придавало дополнительной уверенности.

Оставалась последняя проблема, и, чтобы решить ее, полковник предложил Додду проводить его на левый фланг обороны.

– Если бы вы были на месте Уэлсли, где нанесли бы основной удар?

Недолго подумав, майор пожал плечами, как бы желая показать, что ответ очевиден.

– Я бы сосредоточил лучшие силы, чтобы попытаться пробиться на фланге.

– На каком?

Додд осмотрелся. Логично было бы ответить, что Уэлсли предпочтет атаковать западный фланг, ближе к Кодулли, поскольку армия Стивенсона подходила именно оттуда, но Стивенсон был еще далеко, а полковник почему-то направлялся на восточный фланг.

– На восточном? – неуверенно предположил он.

Полман кивнул.

– Согласен. Прорвав наш левый фланг, он окажется между нами и Ассайе и таким образом расколет нас надвое.

– Но тогда нам будет легче взять его в кольцо, – указал Додд.

– Я бы предпочел не допустить такой вариант развития событий.

Полман опасался, что, прорвавшись на левом фланге, британцы могут захватить Ассайе, и, хотя в общем тактическом

плане это не имело бы большого значения, поскольку все три бригады сохраняли свободу оперативного маневра, над спрятанным в деревне золотом могла бы нависнуть серьезная опасность. Вот почему он хотел по мере возможности укрепить восточный фланг, а самой боеспособной из имеющихся в его распоряжении частей был, несомненно, полк Додда. Сейчас левый фланг защищал один из полков Дюпона, неплохо обученный и вполне надежный, но все же не столь хороший, как Кобры майора.

Полман кивнул в сторону одетых в коричневые мундиры пехотинцев голландца, взгляды которых притягивала расположенная за рекой деревня Таункли.

– Хорошие солдаты. Но ваши лучше.

– Лучших найти трудно.

– Остается лишь надеяться, что они не дрогнут, потому что на месте Уэлсли я бы атаковал именно на том участке. Лобовой удар, фланговый обходной маневр и выход в тыл с захватом Ассайе. Признаюсь, мне немного не по себе.

Не разделяя не вполне понятной тревоги полковника – Додд полагал, что даже самые лучшие в мире части не смогли бы сохранить боеспособность после переправы через реку под убийственным огнем артиллерийских батарей, – майор соглашался с ним в оценке важности левого фланга.

– Так дайте Дюпону подкрепление, – не подозревая подвоха, предложил он.

Полман довольно убедительно изобразил удивление, словно мысль о подкреплении не приходила ему в голову.

– Вы думаете? Хм, действительно. Почему бы и нет? Вы готовы, майор? Закрыть левый фланг?

– Левый фланг? – с сомнением протянул Додд.

Согласно традиции, самым почетным местом в боевом порядке считался правый фланг, и, хотя в войсках Полмана этого правила не придерживались, а многие о такого рода тонкостях даже не слыхивали, Уильям Додд мог счесть перевод на левый фланг унизительным. Именно поэтому Полман разыграл спектакль, спровоцировав капризного англичанина на неосторожное предложение.

– Разумеется, Дюпон командовать вами не будет – вы остаетесь в моем прямом подчинении и сохраните полную оперативную самостоятельность, – заверил майора Полман и, выдержав паузу, добавил: – Конечно, если вы откажетесь, я пойму ваши резоны, но тогда честь разгромить правый фланг британцев придется уступить кому-то другому.

– Мой полк справится с задачей, сэр! – торжественно провозгласил Додд.

– Имейте в виду, на вас ложится большая ответственность.

– Я выполню задание! – твердо пообещал майор.

Полковник благодарно улыбнулся.

– Признаюсь, я надеялся, что именно это вы и скажете. Другими полками командуют лягушатники и голландцы, а я хотел бы иметь на самом ответственном участке именно англичанина.

– Я в вашем распоряжении, сэр.

Вот и нашел глупца, думал Полман, возвращаясь к центру обороны. С другой стороны, что может быть лучше надежного и проверенного идиота? Через несколько минут Кобры Додда снялись с прежней позиции и передислоцировались на левый фланг. Строй сомкнулся. Все было готово. Оставалась лишь подождать, пока противник усугубит первую промашку еще одним просчетом и бросится в атаку, и тогда можно будет завершить карьеру блистательной победой, окрасив мутные воды Кайтны британской кровью. Только бы они не остановились, повторял как заклинание Полман. Только бы атаковали. И тогда этот день покроет его вечной славой.

* * *

Британский лагерь раскинулся вокруг Наулнии. Выстроившиеся шеренгами палатки приняли под свою тень усталую пехоту, квартирмейстеры отправились договариваться с сельчанами насчет покупки хлеба, а кавалеристы повели лошадей к протекавшей к северу от деревни реке Пурне. Один из эскадронов 19-го драгунского полка получил задание переправиться на другой берег и провести неглубокую, на пару миль, разведку.

Полковник Маккандлесс палатке предпочел раскидистое дерево. Ординарца у него не было, брать слугу он не хотел, а потому сам вытер Эола пучком соломы. Шарп принес с реки ведро воды.