Триумф солнца
Шрифт:
По дну основного ущелья этой горной гряды протекала речка Атбара. Ее северный берег был довольно крутым и извилистым, усыпанным множеством острых камней, а по пологому южному склону пролегал древний торговый путь. Отряду Пенрода понадобилось почти три недели, чтобы добраться до этого узкого ущелья. Каждый день беспрестанно лили муссонные дожди, реки выходили из берегов, а земля стала вязкой и илистой, как болото. Восхождение оказалось настолько трудным, что в иные дни они преодолевали не более десяти миль. Аггагиры ужасно страдали от сырости и холода, к которым не привыкли.
Добравшись наконец до ущелья Атбара, они стали подниматься по склону южного берега и на высоте примерно трехсот футов неожиданно
Каждый день Пенрод и аль-Нур занимали на краю выступа позицию, позволяющую незаметно следить за караванным путем. Первые два дня все было тихо. Единственные живые существа в этих краях – черные горные орлы парили над северным берегом реки, встревоженные появлением людей на своей исконной территории. Вскоре они привыкли к посторонним и предались привычному делу – охоте на диких животных, среди которых были даже крупные антилопы.
Помимо этих хищных птиц ничто не нарушало покой гор, казавшихся совершенно безлюдными. Тишина стояла такая, что слышны были крики орлов, хотя они парили под облаками и казались маленькими точками.
Под конец третьего дня Пенрод услышал странный звук, вспугнувший мертвую тишину. Сперва ему показалось, что это катятся по крутым склонам камни, но потом послышались отзвуки человеческих голосов. Он взял подзорную трубу и внимательно осмотрел видимый отрезок караванного пути. Через полчаса звуки усилились, свидетельствуя, что идет большой торговый караван. Он прижался к земле и настроил подзорную трубу на начало узкой дороги. Через минуту показалась первая пара мулов, нагруженных большими тюками и мешками. За ними появилась вторая пара, третья, и вскоре весь караванный путь заполнили груженые мулы. Пенрод насчитал сто двадцать животных с тяжелой поклажей и несколько погонщиков, медленно спускавшихся с гор в сторону долины Гондара.
– Богатая добыча, – алчно заметил аль-Нур с врожденным бандитским инстинктом. – Интересно, что находится в этих мешках? Серебряные монеты Марии Терезии? Золотые соверены? Думаю, здесь столько добра, что хватит на сотню прекрасных верблюдов и дюжину девушек-рабынь. Сущий рай!
– Да уж, действительно рай, – поморщился Пенрод. – О большем и мечтать не приходится. Но если мы хоть пальцем тронем этих купцов, вся Абиссиния встанет на уши, а наши планы, которые так долго вынашивал халиф Аталан, будут мгновенно разрушены. И тогда мы с вами действительно окажемся в раю, но с отрезанными яйцами, чтобы не могли насладиться всеми его прелестями. Всему свое время, аль-Нур.
Между тем первые мулы огромного каравана приблизились настолько, что можно было различить их усталые глаза. Впереди ехали три купца, и Пенрод вгляделся в их лица. Один из них был молодым парнем, второй – толстым, низкорослым мужчиной, но наибольший интерес капитана вызвал третий. Это был высокий крепкий человек, преисполненный достоинства и явного превосходства над остальными. Когда они подошли совсем близко, Пенрод снова посмотрел на него в подзорную трубу и ахнул от неожиданности, с трудом подавив волнение. Он не хотел вызывать у аль-Нура лишние подозрения и уж тем более делиться с ним поразительной новостью. И еще раз взглянул на этого человека, чтобы развеять последние сомнения. Райдер Кортни! Это было настолько невероятно, что он отказывается верить своим глазам.
Затем направил трубу на толстяка, ехавшего слева. Ну конечно же, Башит, этот толстый мошенник!
Пенрод посмотрел на молодого парня справа от Райдера. Тот был в широких кремовых брюках, ярко-зеленой
– Они едут из Аксума или Аддис-Абебы и направляются в Гондар, – заключил аль-Нур, тяжело переживая потерю столь заманчивой и ценной добычи.
– Да, но собираются сделать привал, – добавил Пенрод, увидев, что ведущий погонщик каравана свернул на обочину и остановился на ровной площадке на берегу Атбары.
Он посмотрел на солнце. Оставалось еще как минимум два часа, чтобы продолжить путь, но Райдер решил передохнуть. Погонщики бросились резать траву на берегу реки, чтобы вдоволь накормить мулов, а слуги разбили большой шатер для ужина и несколько палаток для ночлега. Затем вынесли два складных стула и разожгли костер. Райдер Кротни любил путешествовать с комфортом.
Как только солнце скрылось за горизонтом, а над вершинами гор сгущались сумерки, Райдер вместе с Саффрон, которая уже избавилась от своей огромной желтой шляпы, пошел вокруг лагеря, выставляя сторожевые посты. Пенрод постарался запомнить расположение часовых и обратил внимание, что все они вооружены большими охотничьими ружьями, заряженными скорее всего кусочками железа, ржавыми гвоздями и свинцовой дробью. Не очень приятно получить в живот такой заряд, да еще с близкого расстояния.
Пенрод и аль-Нур наблюдали за лагерем, пока его не окутала темнота. И только небольшой пятачок перед главным шатром освещал слабый отблеск костра и масляной лампы. Саффрон первой ушла в свою палатку, а Райдер еще долго сидел у огня и курил сигару, на зависть Пенроду. Наконец и он удалился, швырнув окурок в догорающий костер. Пенрод дождался, когда погаснет лампа в его палатке, и повел аль-Нура в свой лагерь. Решив не греть на огне ужин, чтобы не выдать себя ярким пламенем и дымом, они перекусили сушеным мясом и лепешками.
Аль-Нур долго молчал.
– У меня возник план, – наконец заговорил он, загадочно улыбаясь, – который сделает нас всех богатыми.
– Твои мудрые мысли будут восприняты как прохладный дождь в знойной пустыне, – витиевато ответил Пенрод.
– Караван сопровождают двадцать два абиссинца, – начал объяснить аль-Нур. – Я успел посчитать их. Но это жирные торговцы, а у нас шесть отважных и опытных воинов. Глубокой ночью мы спустимся вниз и убьем их всех. Причем так, чтобы никто не смог убежать. Потом захороним их тела, а товары отправим обратно в Галлабат. Абиссинцы подумают, что их купцов сожрали злые джинны гор. Мы же отдадим весь груз нашему халифу Аталану, а он поделится с нами всем этим добром. – Пенрод напряженно молчал, пока аль-Нур не потерял терпение. – Ну, что ты думаешь о моем плане?
– Мне нечего возразить, – задумчиво ответил Пенрод. – По-моему, ты просто великий и благородный разбойник.
Аль-Нур был озадачен таким ответом, явно довольный, что его назвали разбойником. Для аггагира из племени беджа это было высшей похвалой.
– Значит, сегодня ночью, когда все они будут крепко спать, мы спустимся в лагерь и сделаем свое дело. Договорились, Абадан Риджи?
– Как только наш великий эмир Осман Аталан, да хранит его Аллах, разрешит нам зарезать этих жирных купцов, мы так и поступим – убьем их и украдем все имущество, – кивнул Пенрод.