Триумф душ

Фостер Алан Дин

Властитель остановился перед последним гвардейцем в шеренге.

— Хорошо служишь, солдат.

— Благодарю, мой господин.

— О том, что здесь случилось, не думай. А кто хорошо служит мне, будет вознагражден. А кто плохо… Почему бы тебе и твоему соседу не съездить и не привезти сюда своего незадачливого товарища?

Повинуясь движению его руки, два всадника развернули коней и галопом помчались к воротам крепости. Перегриф был озадачен.

— Господин, разве он не умер?

— Разумеется, нет. Какого же ты мнения обо мне, Перегриф! Солдат понес наказание, и, несомненно, будет исключен из гвардии. Но я никогда не предам смерти

человека, которому по природе своей не дано соответствовать нужным требованиям. Кроме того, у него жена и ребенок. Они не совершили ничего дурного, и я не вправе лишать их его. Правда, вид у него теперь не совсем привлекательный, но ничего не поделаешь.

Химнет вышел на середину плаца, встал перед шеренгами и некоторое время молча разглядывал солдат сквозь прорезь в шлеме. Потом он провозгласил:

— Все ваши соотечественники, весь Эль-Ларимар верят в вас! Я горжусь вами, и когда наступит день испытаний, без страха доверю вам свою жизнь. Я думаю, это высшая честь! Поздравляю вас!..

Он отсалютовал рукой в железной перчатке.

Гвардейцы дружно вскинули копья, и смотр был окончен.

Когда Химнет с генералом, сопровождаемые безмолвными эромакади, поднимались в замок, в крепость вернулись солдаты, которых властитель послал за виновным. Они вели в поводу коня; через седло было переброшено безвольное тело. Руки и ноги несчастного подергивались, и казалось, что его члены больше не соединены между собой. Наказанный уже не кричал, а только жалобно всхлипывал. И эти всхлипы повергали в ужас тех, кто их слышал.

Солдаты спешились и стали снимать с коня своего бывшего товарища. Теперь он больше не мог сидеть в седле, да и вообще сидеть или стоять. Солдатам пришлось нести его, и когда они взяли его на руки, его туловище прогнулось посередине, словно мешок.

Химнет, который сверху наблюдал за происходящим, отвернулся от окна.

— Я с первого взгляда заподозрил, что он бесхребетен. Теперь я в этом уверен.

Химнет обедал в обществе Перегрифа. Стол был накрыт на террасе второго этажа, откуда открывался изумительный вид на город и океан. Химнет заметил, что, по его мнению, такой красоты нет нигде на всем белом свете; Перегриф согласился с тем, что денек и впрямь выдался замечательный.

— Господин, — сказал генерал, любуясь игрой света в бокале с вином, — надеюсь, вам приятно было убедиться, что вы под надежной защитой. Теперь вы можете спать спокойно.

— Гвардия, Перегриф, — ответил правитель, — это всего лишь витрина государства. Сильные воины в блестящих мундирах способны внушить страх простолюдинам. Или благоговение. Но я никогда не полагался на них, думая о своей безопасности.

Генерал удивленно посмотрел на хозяина.

— Но, господин, на плацу вы сами сказали…

— Это было сказано мной исключительно для их пользы. Трудно достойно исполнять свой долг, если человеку кажется, что никто этого не оценит. — Химнет обвел безмятежным взглядом свои владения, а потом посмотрел прямо на солнце. — Разумеется, они вполне годятся для всяких мелочей, например, для того, чтобы производить аресты. Их можно использовать для борьбы с простыми злодеями. Но сила более могучая, способная всерьез мне угрожать, раскидает их как солому. — Он отпил вина и потом добавил: — Зато они прекрасно смотрятся на параде.

Генерал помолчал, размышляя, а потом спросил:

— Значит, вы решили, что предостережение Червя вряд ли стоит принимать всерьез, и те, чей приход он пророчил,

никогда не достигнут Эль-Ларимара? Или вы не верите, что их могущество достаточно велико, чтобы представлять для вас угрозу?

— Угрозу? Никакой угрозы нет, Перегриф. И теперь уже не имеет значения, верно ли пророчество Червя. — Химнет махнул рукой в сторону океана. — Отмени особое положение на флоте и верни патрули с наших границ.

Перегриф растерялся.

— Будет ли это мудро, господин? Конечно, особое положение требует значительных расходов, но когда речь идет о вашей безопасности…

Химнет пренебрежительно отмахнулся.

— Еще раз повторяю, Перегриф: теперь все это не имеет значения. Даже если эти люди существуют на самом деле, даже если они сумеют добраться до границы и пересечь ее, даже если один из них великий маг — это не важно. Больше нет повода для тревоги.

Он поставил бокал на стол и доверительно добавил:

— Положение изменилось. Пусть они приходят в мой замок. Мне любопытно встретиться с человеком, который претерпел столько лишений ради надменных и самовлюбленных аристократов Лаконды.

Генерал был шокирован. А Химнет, удовлетворенный произведенным эффектом, развалился в кресле и закинул ноги на балюстраду. Эромакади вспорхнули и закружились возле его сапог.

По мнению Перегрифа, всему этому было только одно объяснение.

— Вы, господин, наверное, приготовили что-нибудь необычное незваным гостям? И теперь уверены, что справитесь с ними, как бы сильны они ни были?

— Что-то вроде этого. — Голос правителя звучал бодро как никогда. Перегриф не знал, что и думать.

— Так вы не желаете, чтобы в городе и здесь, в крепости, были установлены дополнительные посты? Даже у ваших личных апартаментов?

— Перегриф, успокойся. Я знаю, что делаю. Даже если пророчество — или, точнее, предупреждение Червя — окажется верным, никакого вреда мне не будет. А если ложным, тем более. Оно и так слишком долго занимало мои мысли… Теперь жизнь пойдет по-другому, она станет лучше, чем раньше.

Правитель поднял кубок.

Генерал автоматически чокнулся с господином. В свете ясного, безмятежного полудня раздался хрустальный звон. Перегриф выпил, но поймал себя на том, что даже не почувствовал вкуса.

Ему было ясно, что он упустил из виду что-то важное. Он всегда гордился тем, что на своем посту оказался именно потому, что ни одна мелочь не ускользала от его внимания, но теперь Перегриф не мог угадать, что же он проглядел. Ладно, пусть сейчас Химнет пребывает в благодушном настроении, однако генералу как никому другому было известно, как быстро оно может перемениться. Проницательность не раз спасала его, но сегодня она ему изменила, и он терялся в догадках: в чем же дело? Видимо, Химнету, который связан с силами тьмы, удалось овладеть каким-нибудь ужасным заклинанием? Перегриф не раз был свидетелем того, что творил Химнет со слугами в своих личных апартаментах, и не отважился вдаваться в подробности. Химнет, если захочет, сам все откроет ему. Перегриф знал, что хозяин не доверяет ему. И неудивительно: тот, кто обладает абсолютной властью, не может никому доверять. Однако правитель Эль-Ларимара вынужден на него полагаться, а следовательно, рано или поздно делиться своими тайными планами. Их отношения всегда строились на взаимном уважении к возможностям друг друга. Вот почему Перегриф поклялся на крови, что будет поддерживать хозяина во всем, что бы тот ни задумал.