Триумф Боло

Эванс Линда

Некоторое время Боло продолжала движение молча, взвешивая услышанное. Потом зеленый огонек под динамиком замигал вновь.

— Благодарю за разъяснения, капитан Меррит. Вы — мой командир, и отданный вами приказ не вступает в противоречие с параметрами в моей памяти. Поэтому я буду его исполнять.

— Тебе понятны соображения, которыми я руководствуюсь?

— Понятны, господин капитан. — Голос Ники смягчился, и у Меррита отлегло от сердца.

Он откинулся на подвесном диванчике, вглядываясь в изображения на экранах. Боло продолжала продираться сквозь джунгли. Меррит улыбнулся:

— Отлично, Ника. Может, почитаешь мне стихи?

— Конечно, господин капитан.

Кого из поэтов вы предпочитаете?

— Боюсь, я вообще не знаю стихов, не говоря о поэтах. Полагаюсь на твой выбор.

Какое-то время Боло молча работала со своей библиотекой. Потом из динамика раздалось учтивое покашливание.

— Вы владеете греческим, господин капитан?

— Греческим? — Меррит нахмурился. — Боюсь, что нет.

— В таком случае отложим пока «Илиаду». — Последовали длительные — слишком длительные для Боло — размышления. Потом голос сказал: — Раз вы солдат, вам, возможно, понравится вот этот отрывок:

Хотел я глотку промочить, гляжу — трактир открыт. «Мы не пускаем солдатню!» — хозяин говорит. Девиц у стойки не унять: потеха хоть куда! Я восвояси повернул и плюнул со стыда. «Эй, Томми, так тебя и сяк, ступай и не маячь!» Но: «Мистер Аткинс, просим вас!» — когда зовет трубач. Когда зовет трубач, друзья, когда зовет трубач, Да, мистер Аткинс, просим вас, когда зовет трубач!..

Могучая боевая машина пропахивала джунгли, а Пол Меррит, покачиваясь на диванчике, недоверчиво и восхищенно внимал льющемуся из динамика Ники древнему киплинговскому протесту, под которым могли бы подписаться солдаты всех времен.

9

— Отлично, мистер! — бросил человек в форме. — За мое пиво вы заплатили, а теперь выкладывайте, кто вы такой и что вам надо!

Джералд Остервелт наклонил голову, и его собеседник покраснел от адресованного ему иронического взгляда. Рука, державшая кружку, напряглась, но пожилой военный остался сидеть. Остервелт не собирался прогонять его из бара. Ли-Чен Матусек в свое время дослужился в сухопутных войсках Конкордата до звания бригадного генерала, и его форма еще сохранила генеральское изящество, однако изрядно истрепалась, а на одном локте даже красовалась дыра. Тем не менее эта форма могла бы дать фору вооружению его «бригады». В последнее время «мародеры Матусека» стали в среде наемников посмешищем; их командир знал, какое плачевное зрелище являет собой, и страдал от этого. Его легко было вывести из себя, что соответствовало замыслу Остервелта. Он намеревался с самого начала дать понять, кто заказывает музыку.

— Можете называть меня мистером Скалли — Верноном Скалли. Хотите знать, почему я вас угостил? Потому, конечно же, что я изрядно о вас наслышан, генерал Матусек.— Звание было произнесено с намеренным сарказмом. — Возможно, у меня будет к вам деловое предложение. Впрочем, если вы заняты... — Он не договорил, насмешливо уставившись собеседнику в глаза Наемник отвел взгляд.

— Что за предложение? — спросил Матусек после длительного молчания.

— Перестаньте, генерал! Что делают, чтобы выжить, такие люди, как мы с вами? — Матусек глянул на него исподлобья. Остервелт осклабился. — Вы ведь убиваете людей? — Матусек опять покраснел. Улыбка

Остервелта стала еще шире. — Не отпирайтесь! Сейчас я хочу, чтобы вы оказали мне услугу такого же сорта. Только поубивать придется уйму народу!

— Кого? — напрямик спросил Матусек.

Остервелт кивнул. С церемониями было покончено. При всем своем гоноре Матусек не принялся доказывать, что его сброд — солдаты, а не наемные убийцы. Многие наемники действительно в прошлом были солдатами, но «мародеры» больше к таковым не принадлежали. Оба знали правду, и это позволяло экономить время. С другой стороны, следовало сначала дать Матусеку заглотнуть крючок, а уж потом называть мишень. Вдруг он вообразит, что ему выгоднее сдать клиента властям, а не принять его предложение?

— Все своим чередом, — спокойно молвил Остервелт. — Может быть, сперва поговорим о вашем вооружении и возможностях? — Матусек открыл было рот, но Остервелт остановил его жестом. — Учтите, генерал, я уже имею представление о вашем оснащении, так что предлагаю не тратить время и не расписывать его достоинства.

Матусек недовольно закрыл рот и уставился в свою кружку. Остервелт вздохнул:

— Не испытываю ни малейшего желания сыпать соль на раны, генерал. — Его тон стал мягче. — Просто давайте согласимся, что ваша бригада была сильно потрепана в неудачной кампании на Риксанаре.

— В последний раз я выполнял задание каких-то восьминогих морских звезд, — проворчал Матусек. — Эти мерзавцы нас обманули: не успели мы приземлиться...

— ...как они предоставили вашей бригаде полную возможность нести потери, а сами загрузились техникой, на которую якобы имели полное право, и были таковы. Вам пришлось объяснять риксанарцам и следователю флота, чего ради вы атаковали планету — союзницу Конкордата. — Остервелт удрученно покачал головой. — Если откровенно, генерал, вам еще повезло, что вас не упекли на весь остаток жизни за решетку.

— Я тут ни при чем! Эта слизь утверждала, что техника принадлежит им, даже совала нам под нос документацию! Но зазнайке следователю на это было начхать.

Матусек громко скрипнул зубами. Остервелт сделал постную мину, хотя ему хотелось хохотать. Хорошенькое дельце! Флот с позором выдворил «бригаду» Матусека с Риксанара, не позволив прихватить потрепанное вооружение. Разумеется, если бы генерал потрудился сперва разобраться, что ему предлагают, всего этого не случилось бы, но Остервелт не собирался углубляться в историю вопроса. Ведь Матусеку ничто не мешало навести справки о предстоящей операции, чего следовало избежать любой ценой. Сейчас главное заключалось в том, что старый мародер не только предстал дураком, но и был «предан» следственными органами флота. Матушкины шпионы оказались правы: вояка затаил злобу на Конкордат и отчаянно нуждался в работе, причем любой. Матусек представлялся наилучшим кандидатом на решение проблемы Санта-Крус. Остервелт отреагировал на его негодование с некоторой долей сострадания:

— Вполне понимаю, как дурно с вами обошлись, генерал, и выражаю свое сочувствие. Человек с такими боевыми заслугами имеет право на уважение своего правительства. Однако на данный момент вы располагаете всего-навсего одним большегрузным транспортным кораблем и двумя штурмовиками класса «Фафнир».

Матусек привстал, лицо его исказила ярость.

— Знаете, Скалли, если вам только того и надо, чтобы указать мне мое место, то...

— Нет, генерал. Я собираюсь найти вам место поприличнее. — При этих словах Остервелта наемник опять сел. — Видите ли, я представляю некую ассоциацию бизнесменов. Они столкнулись с проблемой. Вы в состоянии ее устранить. Они отплатят тем, что решат ваши трудности.