Тритон
Шрифт:
– Я не бросаю тебя, Эмма. Ты сама остаешься здесь.
С этими словами, она уплывает, оставляя меня переваривать услышанное.
Я остаюсь стоять парализованной на пляже в своей школьной одежде. Ничего не могу поделать, но такое чувство, словно у меня большие проблемы. Но с чего бы это? Она ведь должна нянчить меня, а не наоборот, верно? Я же не смогу догнать ее под водой. Ее хвост уже проложил между нами приличную дистанцию, которую я никак не преодолею со своими слабыми человеческими ногами. Ко всему прочему, это мои любимые джинсы; после соленой воды место им будет только на свалке.
Разве что… Здесь же
Конечно, если она не законченная социопатка, как я думаю.
Все же, это мой единственный вариант. Я хватаюсь за сиденье водного мотоцикла и толкаю его в сторону волн. К счастью, сейчас прилив, и мне не приходиться его далеко тащить. Он оставляет за собой вытянутые следы на песке - доказательство того, что кто-то из нас сделал то, чего не должен был делать. Или же, Рейчел может подумать, что мы отправились кататься вдвоем. Да уж, вернее некуда. Специальность Рейчел - как раз выяснять подобные вещи.
Но чем больше времени я трачу на рассуждения, тем больше времени остается Рейне, чтобы убраться от меня подальше. Хорошо, что мне нет никакого дела до грации, когда я забираюсь на мотоцикл и ударяюсь о него пальцем на ноге. Я проглатываю вскрик и поворачиваю ключ в замке зажигания. Машина оживает подо мной и одновременно, меня переполняют чувство страха и пьянящего восторга.
Итак, я рассекаю волны.
Прошло уже несколько лет, как я каталась на чем-то подобном, и честно говоря, никогда не пыталась рулить. Я пристроилась позади Хлои и то, только после того, как она поклялась жизнью своего младшего брата, что не станет вытворять ничего безрассудного. Я поражаюсь, как далеко я зашла с той поры. От боязни зайти в воду до болтовни с рыбками на дне океана.
К счастью, мой первый крик ужаса не появляется, пока я не выхожу из зоны слышимости Рейчел, когда думаю, что мне стало скучно на низкой скорости, и решаю дать полный газ. Внезапный толчок вперед почти сбрасывает меня с задней части. Когда мой пульс восстанавливается - вместе с моей гордостью - я искоса смотрю вдаль, на отражение заходящего солнца, плавающего, как нефтяное пятно на поверхности воды.
Я долго вглядываюсь вдаль - а вдруг каким-то образом Рейна подаст мне знак о своем местоположении, если я продолжу смотреть достаточно долго. Все еще болтая ногой в воде, я все-таки признаю, что если уж Рейна и плывет куда-то так целеустремленно, то она уже давно за пределами досягаемости. Позади меня остался берег, напоминающий всего лишь прямую линию, на которой не различить дома Галена даже в виде маленького пятнышка.
Мне нужно развернуться.
Я должна повернуть.
Я кручу рукоятку водного мотоцикла, чтобы развернуться назад.
И тогда раздается мой второй крик ужаса.
Стремительный напор воды в мое лицо и в половину так не ошеломляет, как шум, с которым он покидает огромное дыхало*, выплывающее на поверхность рядом со мной. Я кашляю и отплевываюсь, и опять пронзительно кричу, но на этот раз от безысходности. Голиаф - мой дружок-синий кит, который первым убедил меня в Даре
– Эй, прекрати!
– кричу я ему.
(*дыхало - дыхательное отверстие на голове кита)
Он издает пронзительные щелчки, а затем ныряет под воду. Голиаф не знает английского (или испанского, и так же не понимает французский), но в целом, его поведение умоляет - “Поиграй со мной”.
– Я не могу поиграть с тобой. Я обязана найти Рейну. Ты, кстати, не видел ее?
– да, я на самом деле только что задала вопрос киту. И нет, он не ответил.
Вместо этого, он выныривает наполовину и плюхается обратно, перевернувшись набок. В результате, вызванное им цунами опрокидывает гидроцикл.
Я в воде. Замечательно.
Голиаф останавливается, затем снова плывет, останавливается и плывет, выжидая, когда же я обуздаю свой первоначальный шок и если повезет, свой характер.
– Сказала же тебе, что не могу играть!
Уже собравшись отругать громадного кита, я внезапно улавливаю какой-то блеск под нами. Слишком поздно до меня доходит, что это мои ключи от машины мерцают в последнем луче солнечного света, опускаясь ко дну Атлантического океана. Должно быть, я потеряла их из кармана джинсов, свалившись с мотоцикла. Ключи оседают на дно все ниже, ниже, и, черт побери, ниже. Теперь мне понятно, каково это быть рыбой, гоняющейся за блестящей приманкой.
Я ныряю за ними, и чем глубже погружаюсь, тем лучше глаза привыкают к темноте. Голиаф думает, что я наконец-то играю с ним, но он кажется запутался в правилах, так что держит дистанцию и плавает кругами вокруг меня, пока я постепенно ускоряюсь вниз за издевающейся надо мной связкой ключей. Поток воды, создаваемый Голиафом, нарушает траекторию падения ключей, и они, беспорядочно кружась в водовороте, мелькают то тут, то там.
Я ловлю их прямо перед тем, как они коснутся дна, так что я не должна быть слишком горда собой, когда говорю: “Ах-ха!” Не то, чтобы я спасла их от какой-либо реальной опасности, наподобие лавовой ямы или что-то вроде того, но все же меня омывает крошечное, трогательное чувство выполненного долга. Я смотрю вверх на Голиафа с торжествующей усмешкой.
Внезапно, пульс поражает меня, как удар кулака. Он пронизывает воду вокруг меня, устраняя долой возможность сбежать. Пульс настолько сильный, да к тому же, очень близко ко мне. Слишком близко. К сожалению, из-за того, что я полукровка, если я и чувствую кого-либо, то значит, он почти рядом. А уж если пульс настолько сильный - это значит, до этого кого-то, - рукой подать.
Громкий крик, полный ужаса и отчаяния, доносится со стороны пульса. Это женский крик. Девушки-Сирены.
Я уже знаю, что не смогу остаться в стороне. Я проклинаю близость крика. Достаточно близко для помощи, но слишком близко, чтобы слинять с чистой совестью.
– Голиаф. Отнеси меня на звук. Поторопись.
Он устремляется вниз. Я хватаю его за плавник. Тот факт, что меня везёт кит, я не могу полностью выбросить из головы, но кто бы ни кричал раньше, он делает это снова, и я решаю насладиться впечатлением от прогулки позже. Голиаф, кажется, чувствует срочность; мы скользим по воде быстрее, чем, по моим представлениям, он мог путешествовать. Помогает то, что каждый взмах его хвоста толкает нас вперед примерно на длину трех школьных автобусов за раз.