Триптих
Шрифт:
Тушенью обученные,
В касках сверкающих, ах,
Обречены мы
Вечно взирать на адское пламя,
Где корчится в дьявольской топке житель
Мирный.
Фигура. Господа, тушите преисподнюю!
Хор онемел.
Ну что вы стоите?
Хор.
Мы наготове.
Тщательно свернуты шланги красные,
Все по инструкции,
Блещет каждый ворот,
Из меди сделанный.
Каждый место знает свое.
Блещет, проверен тщательно,
Чтобы напора хватило,
Насос наш,
Тоже из меди сделанный.
Корифей.
А пожарные краны?
Хор.
Каждый место знает свое.
Корифей.
Мы
Фигура (оправляет фрак). Ну, валяйте.
Отсветы пламени разгораются снова.
Корифей.
К шлангам!
К насосу!
К лестнице!
Пожарники мчатся по своим местам, возгласы: «Готов!»
Мы начеку.
Фигура. Прекрасно.
Слышно шипение пожарных кранов, отсветы пламени бледнеют.
Мартышка. Вот видите, господин Бидерман, так оно и есть, как я предполагал…
Фигура. Доктор!
Мартышка. Слушаюсь.
Фигура. Велосипеды!
Мартышка. Слушаюсь.
Фигура. И парик, парик!
Анна. Слушаюсь.
Фигура. И попугая!
Мартышка и Анна уходят.
Вельзевул. Мои детские мечты! Мои детские мечты! Не убий — ха-ха! И я в это верил. Во что он превратил мечты моего детства!
Фигура чистит себе ногти.
Я, сын угольщика и цыганки, не умевший читать, только и знавший, что десять заповедей, — я продался черту. Как так? Да просто послал к черту все заповеди. «Катись ты к черту, Зепп!» — все мне так говорили, я и покатился. Я стал лгать, потому что тогда сразу жить становилось легче, и продался черту. Я крал, где хотел, и продался черту. Спал с кем придется — с замужними и незамужними, — потому что это мне доставляло удовольствие, и прекрасно себя чувствовал, когда пересплю, и продался черту. И в моей деревне они передо мной дрожали — я был сильнее всех, потому что я продался черту. Я подставлял им ножку, когда они шли в церковь, потому что это доставляло мне удовольствие, и поджигал их конюшни, пока они там молились и пели, потому что это доставляло мне удовольствие, и смеялся над их Господом Богом, который ни разу не пришел мне на помощь. Кто свалил ель, которая убила моего отца — среди бела дня? И моя мать молилась за меня и умерла от горя, и я попал в сиротский дом, чтобы поджечь его, и в цирк, чтобы поджечь его, потому что мне это все больше и больше доставляло удовольствие, и я устраивал поджоги во всех городах — просто мне хотелось продаться черту. Делай то-то! Не делай того-то! Делай то-то! У нас ведь не было там в лесу ни газет, ни радио — одна Библия, вот я и решил, что человек продается черту, когда он убивает, насилует, плюет на все заповеди и уничтожает целые города. Вот как я решил!..
Фигура смеется.
Ничего смешного тут нет, Вилли!
Анна приносит парик.
Фигура. Спасибо, лапочка, спасибо.
Мартышка приводит два ржавых велосипеда.
Вельзевул. Ничего смешного тут нет, мне блевать хочется, когда я вижу, куда все идет. Что они сделали с мечтами моего детства! Я съесть столько не могу, сколько мне хочется выблевать.
Фигура (прилаживает парик). Собирайся. (Берет один из ржавых велосипедов.) Страсть как хочется повидать своих старых клиентов — знатных господ, которые никогда не попадают в ад, и снова их пообслуживать. Страсть как хочется!.. Снова искры, и треск пламени, и сирены, которые вечно воют с запозданием, лай собак, дым, вопли —
Вельзевул отстегивает козлиный хвост.
Ты готов?
Вельзевул. Минуточку.
Фигура садится на велосипед и звонит.
Иду, иду. (Отстегивает лошадиное копыто.)
Корифей.
Закрыть насос!
Опустить шланги!
Остановить воду!
Красные отсветы исчезают совсем.
Фигура. Ну, готов?
Вельзевул (берется за велосипед). Готов! (Садится на велосипед и звонит.)
Фигура. А рога?
Вельзевул спохватывается и снимает рога.
Анна!
Анна. Что вам угодно?
Фигура. Спасибо, лапочка, спасибо за все твои услуги. Чего это ты такая хмурая ходишь с утра до вечера? Только один раз и засмеялась. Помнишь? Когда мы пели песню про лисицу, про гуся и про охотника.
Анна смеется.
Мы еще ее споем!
Анна. Ой, пожалуйста!
Выступает хор.
Хор.
Житель города, зри…
Фигура. Только покороче!
Хор.
Преисподняя потушена.
Фигура. Благодарю вас. (Шарит по карманам.) Спички у тебя есть?
Вельзевул. Нет.
Фигура. И у меня нет.
Вельзевул. Вот каждый раз так!
Фигура. Подарят.
Мартышка приносит попугая.
Попугайчик! (Сажает попугая на правое плечо.) Пока я не забыл, доктор: больше никаких душ не принимать. Скажите голубчикам, что преисподняя забастовала. А если ангел будет спрашивать, скажите, что мы на земле.
Вельзевул звонит.
Фигура. Ну, тронулись!
Оба (уезжают и машут на прощание). Всего хорошего, Готлиб, всего хорошего!
Выступает хор.
Хор.
Солнца луч,
Ресница ока божественного,
Снова день всходит
Корифей.
Над возрожденным городом.
Хор.
Аллилуйя!
Вдали слышен крик попугая.
Бабетта. Готлиб…
Бидерман. Да тихо ты!
Бабетта. Мы что, спасены?
Бидерман. Главное сейчас — не терять веру.
Проходит вдова Кнехтлинг.
Хор.
Аллилуйя!
Бабетта. Смотри, смотри, Кнехтлингша пошла…
Хор.
Прекраснее прежнего
Из праха и пепла
Восстал наш город —
Выметен мусор и забыт уже начисто,
Забыты начисто также
Те, кто обуглились, крики их
Из пламени…
Бидерман. Жизнь продолжается.
Хор.
Все они стали давней историей.
И немы.
Корифей.
Аллилуйя!
Хор.
Прекрасней прежнего,
Богаче прежнего,
Выше и современнее,
Из стекла и бетона,
Но в сердцах наших прежний,
Аллилуйя,
Восстал наш город!
Вступает орган.
Бабетта. Готлиб…
Бидерман. Ну что тебе?
Бабетта. Как ты думаешь, мы спасены?
Бидерман. Да уж я думаю…
Орган нарастает, Бидерман и Бабетта стоят на коленях.
Занавес падает.
АНДОРРА
Пьеса в двенадцати картинах
@Перевод С. Апта
Андорра в этой пьесе не имеет никакого отношения к действительно существующему маленькому государству с тем же названием, не подразумевается и какое-либо другое действительно существующее маленькое государство. Андорра — это название некоей модели.