Триптих
Шрифт:
Жандарм. Как этот, в газете?
Прокурор. Нет ничего легче.
Жандарм напряженно смеется.
Нет ничего легче.
Жандарм. И впрямь, такие мысли иногда приходят в голову, даже без газет. Что и говорить! К счастью, у человека не всегда находится под рукой топор.
Прокурор. Я всегда ношу его с собой.
Жандарм смеется.
Здесь, в портфеле.
Входит бой.
Портье. Почему до сих пор нет такси?
Бой. Они есть, но не подъезжают.
Портье. Почему?
Бой. Я свищу, а они не едут.
Портье. Глупости. (Выходит
Жандарм. Какие уж тут шутки. (Вытирает пот со лба.) Тут не до смеха. Три жандарма убито, это факт, и ни за что, ни про что, только попросили предъявить документы…
Прокурор. Я знаю.
Жандарм. Куда ни пойдешь, только и слышно об этом. Школьники играют в графа Эдерланда, я сам видел, да если б одни только школьники! (Становится так, чтобы шофер не мог его слышать.) Арестовано уже около двухсот человек — за покупкой топора. Это не слухи. Топоры распродаются, как никогда, факт. Газеты могут сколько угодно писать, чтобы не распространяли слухи. За топор, обыкновенный маленький топор, который месяц назад стоил семь-восемь крон, с вас теперь возьмут не меньше двадцати. Это в лучшем случае! Вот факты. А значки, которые люди прикрепляют под воротником?
Прокурор. Значки?
Жандарм. Тут уж не до смеха.
Прокурор. Какие значки?
Жандарм. Такие маленькие топорики. Из жести. Каждый может сделать себе такой, если хочет показать, что и он за них. (Снова становится так, чтобы его не мог слышать шофер.) Приходит вчера ко мне один знакомый, дрожит весь, заикается. Да что случилось, спрашиваю. А он — домовладелец. Продаю, говорит, дом. За любую цену! Ты, говорю, спятил, почему? И он рассказывает: зашел, говорит, к одному съемщику потребовать, чтобы тот съехал — не платил ведь, все законно, — а тот, представьте, поднимает воротник и ухмыляется…
Прокурор. Гм…
Жандарм. Вот до чего дошло.
Возвращается портье.
Прокурор. Итак, обдумайте паше предложение. Считайте, что мы вас пригласили. До завтра. Завтра в это же время — крайний срок. (Портье.) Передайте господам в баре, что я буду у них через минуту. (Уезжает с Ингой на лифте.)
Жандарм. С юмором приятель!
Портье. Почему же вы не потребовали у них документы?
Жандарм. Мечтать можно о чем угодно, хоть о том, чтобы весь свет объехать, а вот на самом деле…
Из бара выходят доктор Ган и Эльза.
Доктор Ган. Господин еще не приходил?
Портье. Только что.
Доктор Ган. Вы передали ему мою карточку?
Портье. Он сказал, что придет через минуту. (Снимает телефонную трубку.) «Монополь». Срочно пришлите машину. «Монополь». Срочно… Как вы сказали?.. «Монополь»… Что-что? Не понимаю. Что вы говорите? Забастовка… (Вешает трубку.) Он сказал, что придет через минуту.
Жандарм уходит.
Эльза. Ты думаешь, это в самом деле он?
Доктор Ган. Посмотрим.
Эльза. Я боюсь.
Доктор Ган. Чего? Если он нас не узнает, а в таком состоянии это бывает, мы сделаем вид,
Эльза. У тебя чемодан с собой?
Доктор Ган. Тихо! Лифт…
Эльза. Боже мой…
Доктор Ган. Не смотри туда…
Из лифта выходят постоялец и носильщик с вещами.
Портье. Господин директор…
Постоялец. Машины все еще нет?
Портье. Господин директор должны извинить меня…
Постоялец. Что это значит?
Портье. Как я только что узнал, многие таксисты бастуют…
Постоялец. Что?
Портье. Господин директор должны извинить меня…
Постоялец. Но у подъезда стоит машина!
Носильщик ВЫХОДИТ.
Портье. Вы водитель этой машины?
Шофер. А в чем дело?
Портье. Вы не могли бы…
Шофер. Я жду одного человека.
Постоялец. Я заплачу, сколько запросите!
Портье. Господину директору нужно на аэродром…
Постоялец. Сколько вы назовете!
Шофер. Я жду одного человека.
Из лифта выходят прокурор и Инга.
Портье. Господин граф — господа…
Прокурор. А…
Постоялец и портье уходят. В холле остаются прокурор с Ингой, доктор Ган с Эльзой, в стороне — шофер в кожаной куртке и кепке с козырьком.
Вы по поводу яхты?
Доктор Ган кивает.
Где-то мы с вами встречались, не так ли?
Доктор Ган. Вы думаете?
Прокурор. Как бы там ни было, я крайне обязан вам, что вы потрудились прийти сюда по этому делу. Если позволите, я сразу перейду к его обсуждению. (Указывая на кресла.) Прошу вас, мадам. (Садится последним и ставит портфель на колени.) Что касается самой яхты, то я должен прежде всего поблагодарить вас за оперативность в отношении представленных фотографий; это именно то, о чем я мечтал уже много лет.
Доктор Ган предлагает сигары.
«Партагас»?
Доктор Ган. Этот сорт вам знаком?
Прокурор. Яхта ваша — благодарю! — должен признаться, судя по фотографиям, удивительно напоминает ту, которая у меня когда-то была.
Эльза. А…
Прокурор. Это было давно.
Доктор Ган. Гм…
Прокурор. Где она находится?
Доктор Ган. Она в любой момент может быть здесь.
Прокурор. Я спрашиваю потому, что намерен покинуть этот город в течение суток. Коль скоро ваша яхта, в чем я нисколько не сомневаюсь, соответствует представленным фотографиям, — а ведь то, как мне показалось, были фотографии модели, — то я готов сейчас же подписать все документы. Предполагаю, они у вас уже заготовлены?
Доктор Ган. Да, гм, да.
Прокурор. Мы живем в эпоху бумаг.
Доктор Ган вынимает бумаги.
Вам знаком Санторин, мадам?
Эльза. Санторин?
Прокурор. Мне — лишь по фотографиям: потухший вулкан среди моря, скалы, словно уголь с кровью — такие красные и такие черные. И высоко над шумящим прибоем — город. Высоко над шумящим прибоем. Город, словно из мела — такой белоснежный. Он протянул свои башни навстречу ветру и свету, одинок и свободен, упрям, весел и смел, он протянул свои башни в чистое, светлое небо, не оставляющее надежд на потусторонний мир, — а вокруг море, одна лишь голубая пучина моря…