Триптих
Шрифт:
Андри качает головой.
Никто не знает, что здесь есть еще одна комната.
Андри…Кроме Пайдера.
Барабанный бой стихает.
Так перечеркнуть.
Барблин. Что ты говоришь?
Андри. Что будет, это ведь уже произошло. Я говорю: так перечеркнуть. Моя голова у тебя на коленях. Помнишь? Это же не уходит. Моя голова у твоего лона. Не был ли я для вас помехой? Не могу себе это представить. А что! Могу себе это представить. Что я болтал, когда меня уже не было? Почему ты не смеялась? Ты ведь даже не смеялась. Так перечеркнуть! И я не почувствовал этого, когда Пайдер был в твоем лоне, когда твои волосы
Барабанный бой близко.
Они чуят, где их боятся.
Барблин…Они проходят мимо.
Андри. Они оцепляют дом.
Барабанный бой внезапно умолкает.
Меня они ищут, ты это прекрасно знаешь, я не твой брат. Никакая ложь тут не поможет. Слишком много лгали уже. (Тишина.) Ну так поцелуй меня!
Барблин. Андри…
Андри. Разденься!
Барблин. Ты с ума сошел, Андри.
Андри. Поцелуй и обними меня!
Барблин отбивается.
Теперь все равно.
Барблин отбивается.
Не притворяйся, что ты такая верная…
Звон оконного стекла.
Барблин. Что это?
Андри. Они знают, где я.
Барблин. Так погаси же свечу!
Звон другого оконного стекла.
Андри. Поцелуй меня!
Барблин. Нет. Нет…
Андри. Не можешь того, что можешь с любым, веселая и голенькая! Я не отпущу тебя. Что с другими иначе? Скажи. Что иначе? Я целую тебя, солдатская невеста. Одним больше, одним меньше, не стесняйся. Что иначе со мной? Скажи! Твоей коже скучно, когда я целую ее?
Барблин. Брат…
Андри. Почему тебе стыдно только передо мной?
Барблин. Теперь отпусти меня!
Андри. Теперь, да, теперь и никогда больше, да, я хочу тебя, да, веселую и голенькую, да, сестричка, да, да, да…
Барблин кричит.
Вспомни травку-красавку. (Расстегивает ее блузку, как если бы Барблин была в обмороке.) Вспомни травку-красавку.
Барблин. Ты сумасшедший!
Звонят у входа в дом.
Ты слышал? Ты погибнешь, Андри, если не поверишь нам. Спрячься!
Звонят у входа в дом.
Андри. Почему мы не отравились, Барблин, когда были еще детьми, теперь уже поздно…
Удары в дверь дома.
Барблин. Отец не открывает.
Андри. Как медленно.
Барблин. Что ты говоришь?
Удары в дверь дома.
Андри. Я говорю: как медленно все идет.
Барблин. Господи Боже, иже еси, Господь Всемогущий, иже еси в небесах, Господи, Господи, иже еси… Господи…
Шум взламываемой двери.
Андри. Оставь меня одного. Быстрее! Возьми свою блузку. Нехорошо, если они застанут тебя со мной. Пригладь волосы.
Голоса в доме. Барблин гасит свечу, топот сапог, появляются Солдат с барабаном и два солдата в черной форме, снаряженные фонарем-прожектором. Барблин одна перед своей комнатой.
Солдат. Где он?
Барблин. Кто?
Солдат. Наш еврей.
Барблин. Никакого еврея нет.
Солдат отталкивает ее и подходит к двери.
Посмей только!
Солдат. Открывай!
Барблин. Помогите! Помогите!
Андри выходит из-за двери.
Солдат. Это он.
На Андри надевают наручники.
Барблин. Не трогайте моего брата, он мой брат.
Солдат. Это покажет выявление евреев.
Барблин. Выявление евреев?
Солдат. Итак, вперед.
Барблин. Что это такое?
Солдат.
Андри уводят.
Еврейская шлюха.
Доктор подходит к барьеру для свидетелей.
Доктор. Я буду краток, хотя многое из того, что сегодня говорят, нуждается в поправках. Задним числом всегда прекрасно знаешь, как следовало себя вести, впрочем, что касается меня, то я действительно не знаю, почему я должен был вести себя иначе. Что, собственно, сделали наши люди? Вообще ничего. Я был окружным врачом, каковым и сегодня являюсь. Что я тогда говорил, не помню уже, такой уж у меня нрав, андоррец, что думает, то и говорит… но я буду краток… Признаю: мы все тогда ошибались, о чем я, разумеется, могу только сожалеть. Сколько раз мне еще повторять это? Я не сторонник зверств, я никогда им не был. Этого молодого человека, кстати сказать, я видел всего два или три раза. Драки, которая, говорят, произошла позднее, я не видел. Однако я, разумеется, осуждаю ее. Могу сказать, что это не моя вина, однако в его поведении, о чем я, к сожалению, не могу умолчать, все больше и больше, будем говорить откровенно, ощущалось что-то еврейское, хотя этот молодой человек, возможно, был таким же андоррцем, как мы. Я отнюдь не оспариваю того, что мы, так сказать, не устояли перед некоей злобой дня, это было, нельзя забывать, неспокойное время. Что касается меня лично, то я никогда не участвовал в жестокостях и никогда к ним не призывал. Позволю себе подчеркнуть это во всеуслышание. Трагическая история, несомненно. Я не виноват, что так вышло. Думаю, что скажу это от имени всех, если в заключение еще раз повторю, что о случившемся… тогда… мы можем только сожалеть.
Андоррская площадь. Площадь оцеплена солдатами в черной форме. Они стоят в полной боевой готовности, неподвижно.
Андоррцы, как стадо в загоне, молча ждут, что произойдет.
Долго ничего не происходит. Только шепчутся.
Доктор. Только не волноваться. Когда выявление евреев кончится, все останется, как было. Ни одному андоррцу бояться нечего. Это напечатано черным по белому. Я останусь окружным врачом, а Трактирщик — трактирщиком. Андорра останется андоррской.
Барабанный бой.
Подмастерье. Раздают черные платки.
Раздаются черные платки.
Доктор. Только не оказывать сопротивления.
Появляется Барблин, она, как в помешательстве, ходит от группы к группе, дергает за рукав людей, которые от нее отворачиваются, что-то неразборчиво шепчет.
Трактирщик. Теперь вдруг говорят, что он не.
Некто. Что говорят?
Трактирщик. Что он не.
Доктор. Да ведь это же видно с первого взгляда.
Некто. Кто говорит?
Трактирщик. Учитель.
Доктор. Ну, сейчас это выяснится.
Трактирщик. Во всяком случае, камень он бросил.
Некто. Это доказано?
Трактирщик. Доказано?!
Доктор. Если он не, почему он прячется? Почему боится? Почему не приходит на площадь, как наш брат?
Трактирщик. Совершенно верно.
Доктор. Почему это он не?
Трактирщик. Говорят, его искали всю ночь.
Доктор. Его нашли.
Некто. Не хотел бы я быть в его шкуре.