Тринити
Шрифт:
– Не списывай все на травмированную психику! Скажи прямо! Ты мне не доверяешь?
– Я доверю тебе в вопросах безопасности.
– Тогда почему опять скрыла факты о своей жизни?!
В ярости пинаю колесо, не могу успокоиться. Сотрясаю руками воздух, как ветряная мельница перед Дон Кихотом. Эта коза бестолковая достала меня выше крыши.
– Я ищу утечку, ищу норы, через которые могут пролезть твои недруги, а ты умалчиваешь о постоянных контактах.
– С профессором на кафедре я не общалась после того, как ушла в отпуск. А с Самуилом, директором фонда,
Она закусывает губу, переминается с ноги на ногу. Я понимаю, что уже ничего не изменить, бесполезно зацикливаться на разборках. Алекс неисправима. Когда кажется, что она окончательно раскрылась и начала мне доверять, вылезает нечто, из-за чего я в спешном порядке вношу поправки в план.
– Алекс, так больше не может продолжаться, – я роняю руки, будто больше их не чувствую. – Ты словно меня не слышишь.
– Ты делаешь тоже самое… – робко возражает она и поднимает на меня глаза. – Так что мы квиты.
Туше! Она снова в дамках! Она имеет в виду мои домогательства.
Алекс садится в машину, а я с обреченным видом смотрю на нее и думаю, как организовать ей связь с гребанным директором фонда. Остыв, я плетусь к машине и сажусь за руль.
– Расскажи мне про фонд и этого Самуила.
Завожу мотор. Выруливаю со стоянки и встраиваюсь в поток машин.
По словам Алекс, фонд она открыла, чтобы отмыть деньги от нелегальной торговли Макса. Планировалось провести несколько сделок и ликвидировать компанию. Но ей встретился в Лондоне, как она выразилась, «занятный дядечка», и она поняла, что может использовать его как подставного директора. Он жил в Штатах, но после банкротства инвестиционной компании уехал к брату и шатался по лондонским барам.
– Самуил – лицо фонда и его номинальный директор, обладатель приятной внешности и бархатного голоса – быстро снискал популярность и уважение среди русских олигархов. Окучивает клиентов, ходит с ними по ресторанам, ночным клубам и загорает на их яхтах. Я – мозг фонда. Без меня он никто, сдуется, начнет делать ошибки и все потеряет. Самуил это знает и не дергается.
Я веду машину молча, мне нужно время, чтобы прийти в себя и переварить сказанное. Это не девчонка, а какой-то мозговой центр. С виду такая беззащитная тихоня, а по факту – финансовый воротила. Чертовка! Алекс все больше меня впечатляет.
– От Самуила может быть утечка?
– Нет, он не заинтересован в моих неприятностях. Я нужна ему как воздух. К тому же он не знает моей настоящей фамилии. Ему я представилась как Алекс Данте.
– Данте?
– Девичья фамилия моей матери, – Алекс снова закидывает ноги на переднюю панель и продолжает поглощать крекеры.
В очередной раз я сбрасываю личину Руслана и снова становлюсь самим собой. Просто поразительно, как Алекс выбивает меня из легенды. Легкая тревога кольнула в груди. Хоть бы доехать до места без приключений.
– Конфетка, передай мне сигареты, они в бардачке, – говорю я ей и подмигиваю.
Алекс смотрит на меня, как на редкий музейный экспонат. Наверное, уже утвердилась в мысли, что я неизлечимый шизоид.
– Ну
Она откидывает крышку бардачка, шарит рукой, протягивает мне сигареты и зажигалку. Затягиваюсь и выпускаю дым кольцами. Алекс в восторге. Я красуюсь перед ней, как пацан на первом свидании!
– Прости за это, – взглядом показываю на ее припухлую щеку. – Ты помнишь, что я тебе ночью говорил?
– Никаких истерик, пока у тебя в руках пушка.
– Умница.
Притормаживаю и осматриваю придорожное кафе.
– Я проголодался. Давай поедим. Нужно протереть салон влажной тряпкой, чтобы не оставлять отпечатков. Справишься?
На самом деле я остановился здесь не для того, чтобы набить желудок: нам нужно сменить тачку. Я заприметил у автомойки джип «Рубикон-Вранглер». Судя по пыли на корпусе и засохшей грязи на колесах, стоит бесхозным больше суток, а значит, это либо тачка хозяина, либо сотрудника автомойки. Как говорится, сапожник без сапог. На мой вкус эта модель джипа немного топорная, но для местности, куда мы едем – то что надо.
– Бери вещи с собой, мы поменяем колеса.
Алекс понимает мой посыл буквально.
– Но здесь же нет шиномонтажа.
Моя ты радость, ну хоть в чем-то ты не кумекаешь!
После плотного обеда я выхожу на улицу покурить, оценить обстановку и «порыбачить». Джип, на котором мы приехали, я припарковал так, чтобы его не было видно с дороги. Как только Алекс выходит, я говорю ей идти вдоль трассы, намереваясь подобрать ее через пару минут уже на другой тачке.
Сработал быстро, не успевает Алекс отойти от кафе, как я уже сижу в джипе. Противоугонку на «Рубиконе» можно отнести к лучшим друзьям угонщика. Дело плевое. Сигнализация с динамическим кодом звучит как что-то стабильное и надежное, а на деле вся эта «динамика» легко взламывается относительно дешевыми сканерами.
Необходимые навыки по угону я получил еще пять лет назад, когда в личине Амира внедрился в группу высококлассных угонщиков с полуторамиллионным оборудованием. Дело было поставлено на широкую ногу. Группа специализировалась на «японках». Работали под заказ, в срок, без заминок. В группе действовала четкая иерархия. Чтобы подняться на самый высокий уровень, мне пришлось попотеть почти год. С тех пор я на задание не выхожу без портативного сканера. Никогда же не знаешь, что тебя ждет у ближайшего поворота. Не раз навыки угонщика помогали мне уйти от погони, а пару раз даже спасали жизнь.
Руслан снова меняет тактику в общении и теперь спокоен, заботлив и весел. Подмигивает, гладит мои ноги и улыбается так, что дух захватывает. В кафе он заботливо меня подкармливает, убирает челку со лба и вообще глаз не отводит.
После того, как я делаю заказ, он вынимает из кармана обручальное кольцо.
– Ежик, пока мы вместе, будем придерживаться легенды, которую для нас на этот случай разработали люди из Конторы. Дело в том, что Нина Воротникова – жена Адама Альбиева, – в имени он делает акцент на первую «а».