Тринадцатая Ева
Шрифт:
Муж.
Тот самый муж, лицо которого она видит в снах. Что же, это тоже вполне объяснимо. Ева чувствует незримую угрозу, исходящую от него, и в ее снах она трансформируется в мотивы подобного рода.
Видимо, муж и есть тот монстр, о котором она вела речь и которого она так боится!
Но зачем мужу Евы устраивать весь этот кошмарный спектакль? Ответ один – он до такой степени ненавидит Еву, что готов уничтожить ее. И ему мало того, чтобы она умерла, ему хочется, чтобы ее признали виновной и в преступлениях, которые
Да он просто монстр!
Дмитрий Иннокентьевич схватил третью сигарету, однако огромным усилием воли засунул ее обратно в пачку.
Значит, надо действовать, причем как можно быстрее и слаженнее. Потому что если его предположения верны, то Еве угрожает опасность – смертельная опасность.
В субботу доктор Чегодаев наведался в кафе около шикарного бутика «Пелегрина», где его приняла двоюродная сестра Марины Аристарховны, Ирина, особа, как и сама его секретарша, одевавшаяся вычурно, правда с рыжими, уложенными в экстравагантную прическу волосами и низким прокуренным голосом. Семейное сходство бросалось в глаза, однако двоюродная сестра была явно старше.
– В бутике вам лучше не появляться, – произнесла она, – потому что моей суровой начальнице вопросы наверняка не понравятся. Еще бы, мы ведь не имеем права выдавать сведения о наших клиентах…
Доктор Чегодаев горячо поблагодарил родственницу Марины Аристарховны, и та бросила взгляда на пакет с бельем, который доктор прихватил с собой.
– Ага, все ясно! – сказала она. – Ну да, так и есть, вчера было куплено. Правда, обслуживала ее не я, а Анастасия…
– Вы знаете покупательницу? – произнес, чувствуя, что пульс у него внезапно подскочил, доктор Чегодаев.
– Ну, не то чтобы знаю… Понимаете, я ведь не подруга наших клиенток, а всего лишь обслуживающий персонал, которому зачастую приходится сносить капризы богатых особ. Да, так и есть… Ее зовут Евгения Александровна…
Евгения! Так и есть, Евгения! Его словно током ударило. Дмитрий Иннокентьевич, едва не перевернув чашку с кофе, которая стояла перед его гостьей, произнес:
– Ее точно так зовут?
– Ну, паспортные данные мы у наших клиенток не проверяем, – усмехнулась особа. – Но Евгения Александровна время от времени наведывается к нам. Кстати, я вчера обратила внимание, что она выглядела не ахти. И была явно чем-то обеспокоена. Впрочем, такое в этих кругах весьма распространено – наркотики, я хочу сказать…
Доктор Чегодаев судорожно сглотнул. Оказывается, не надо быть даже врачом, чтобы прийти к этому выводу, а всего лишь внимательной продавщицей в бутике нижнего белья.
– А какая фамилия у этой Евгении Александровны? – спросил Чегодаев.
Кузина Марины вновь усмехнулась:
– Я же сказала, что паспортные данные мы не спрашиваем. Во всяком случае, она явно не из бедных. Появляется нечасто, кажется, ее привозит шофер на «Майбахе». А вчера вот она пришла пешком! Мы еще все удивлялись, почему без шофера… Да и вещи выбирала наобум, взяла то, что первое под руку попалось…
Доктор кивнул – итак, все укладывалось в логическую схему. Без шофера, потому что тот наверняка
Ева… Хотя она была на самом деле Женя… Но Женя имелась только одна – его собственная. Так что пусть это будет Ева…
Наверняка Ева придумала какой-то ловкий трюк, чтобы отослать шофера и заполучить возможность пойти на прием. Вероятно, времени у нее было не так уж много, не исключено, что этим и объясняется ее внезапное исчезновение. Наверняка так и было! Она ведь упомянула, что ее ждут!
Кто ждет? Шофер? Или муж?
– Однако если надо, то я постараюсь выяснить, – добавила кузина. – Марина сказала, что вам это требуется. А раз Марина сказала, значит, так оно и есть. Она ведь от вас без ума!
Дмитрий Иннокентьевич не сразу сообразил, что речь идет о Марине, его собственной секретарше, которая от него без ума. Отчего-то он вообразил, что речь идет о Еве.
Нет, что за ерунда! Он ведь давно переступил запретную черту, пытаясь разыскать пациентку, которая ясно дала понять, что его помощь ей более не требуется. Но сделал он это только для того, чтобы помочь Еве. И уберечь ее от смертельной опасности, которая нависла над ней.
Ибо в том, что над Евой нависла смертельная опасность, Дмитрий Иннокентьевич нисколько не сомневался.
– Конечно, напрямую я задавать вопрос не могу, потому что у нас в бутике еще те стукачки работают, все начальству доносят. Но, думаю, сумею узнать фамилию этой Евгении Александровны. Если имя и отчество, конечно, подлинные!
В том, что они подлинные, доктор Чегодаев тоже не сомневался.
Поблагодарив кузину Марины, он связался с секретаршей, которая была удивлена услышать его голос субботним днем.
– Ваша двоюродная сестра просто прелесть! – заявил он, памятуя о том, что, по словам этой прелести, Марина от него без ума. Впрочем, у Марины же имелись муж, взрослый сын и дочка!
– И, кстати, я хотел бы узнать, как продвигаются дела с установлением личности Татьяны Лариной…
Марина, кажется, была не особо довольна его субботним звонком, заявила, что пока что не сумела ничего узнать и что раньше понедельника или вторника информации никакой не будет.
Осознав внезапно, что поступил крайне бесцеремонно, доктор Чегодаев извинился, пожелал хороших выходных и повесил трубку. Руки у него слегка дрожали. И почему он ведет себя столь неадекватно?
Ответ был очевиден – он хотел во что бы то ни стало помочь Жене… Да нет же, Еве!
Жене он тоже пытался тогда помочь, но было поздно, слишком поздно… И он не простит себе, если эта ситуация повторится снова! И он потеряет женщину, которую…
Он запнулся. Нет, он любил и любит только Женю! А Ева – всего лишь пациентка, которая оказалась в крайне запутанной и опасной ситуации. Несчастная стала жертвой изощренной интриги, которую затеял – и в этом сомнений уже не было – ее собственный супруг. И он действовал так, как и подобало лечащему врачу и просто мужчине: он пытался помочь Еве. И ничего более…